Жестокий век

Им неведом свет древних, но никогда не стареющих истин, возвышающих душу, смягчающих нравы.

– Ладно… Мне хотелось бы знать, какие взаимоотношения должны быть у нас с вами? – Хо простовато улыбнулся. – Мы и не друзья как будто, не братья, не отец с сыном, не государь и его подданный.

– Я чиновник императора, – важно сказал Ли Цзян. – Ты его простой подданный. Через меня и таких, как я, ты связан отношениями с императором. Запомни это!

Жена Ли Цзяна болела, редко выходила из внутренних комнат. Все домашнее хозяйство вела его дочь Цуй.

Заботы о семье сделали девушку не по годам самостоятельной. У Хо с ней установились беззлобно-насмешливые отношения (пятый вид, как определил Хо, – дружеские). Цуй прозвала Хо Монголом, и эта кличка так пристала к нему, что даже старик иногда называл его не по имени.

Хо выполол в саду сорняки, посыпал дорожки крупнозернистым песком, у водоема построил легкую беседку, высадил вокруг нее вьющиеся растения и цветы. Потом исправил стену, выбелил ее известью, покрасил окна и двери…

Ли Цзян похвалил его:

– Мысли мудрых пошли тебе на пользу.

– Ты еще учи его, отец, – сказала Цуй, – смотришь, вымостит двор красным кирпичом.

– Да, дочь, учить надо, учить… И он будет знать не меньше, чем я сам. Если, конечно, прилежание и наперед останется в числе его немногих добродетелей.

Цуй всегда была рада его приходу. Едва он стукнет железным кольцом калитки и ступит во двор, она уже кричит:

– Отец, наш Монгол идет!

Хо даже казалось: Цуй поджидает его – ни разу не пришел незамеченным.

Ей очень нравилось верховодить им. Он подчинялся со снисходительной покорностью. Что бы он ни делал, Цуй, живая, подвижная, крутилась тут же, нередко бралась помогать, но только мешала. А ему с ней было много интереснее, чем с ее чопорным отцом. Хорошо еще, что старику или надоело делить все на пять частей и видов, или кончились его познания основ сущего, он переключился на историю, стал рассказывать о знаменитых императорах и прославленных династиях.

От него Хо узнал, что около трехсот лет тому назад северные соседи Китая – племена киданей – объединились под властью умного и храброго вождя Апаки.

Они стали вмешиваться в дела империи, поддерживать мятежных военачальников и продажных сановников. Кончилось это тем, что им удалось посадить на императорский престол одного из военачальников. Новый император заплатил за это уступкой из своих владений части богатых земель и ежегодной данью в триста тысяч кусков шелковой ткани.