Жестокий век

– Мы будем нойонами! А вот из тебя шаман получится или нет, еще не известно. И ты не смеешь так говорить!

– Кто кем будет, ведомо лишь небу. – Кокэчу улыбнулся. – Только пустоголовый жеребенок может заранее воображать себя быстрым скакуном. А вдруг из него получится самая захудалая кляча? Может так быть, Хучар?

– Не может! – боднул упрямо головой Хучар. – Язык у тебя длинный.

– А у тебя ум короткий. Выходит, оба мы с пороком. Мало ты знаешь, еще меньше понимаешь, Хучар, а раздуваешься, как жаба в ненастье.

– Я знаю все, что мне надо! – кипел Хучар. – Иди отсюда.

– Почему бурундук полосатый, знаешь?

– Иди, иди отсюда.

– Не знаешь? Ну, а ты, Джамуха? И ты не знаешь, Тэмуджин? Ты знаешь. Расскажи.

Тэмуджин и в самом деле знал. Дед Кокэчу, Чарха-Эбуген, давно-давно, еще когда был жив отец, рассказывал, как дружили маленький бурундук и большой медведь. Бурундук всегда угощал чем-нибудь медведя. Однажды он насобирал много кедровых орехов. Медведь наелся досыта и, довольный, захотел поблагодарить своего друга, приласкать его.

Провел лапой по спине. Бурундук остался жив, но с тех пор шкура у него полосатая. Кокэчу не мог знать, что он слышал эту сказку. Как же он догадался?

– Рассказывай, Тэмуджин, – поторопил Кокэчу.

– Откуда ты взял, что я знаю?

– Орел, парящий в небе, видит больше, чем жук, ползающий в траве, – с веселым смешком сказал Кокэчу. – Так что вы не поделили?

Джамуха торопливо рассказал о споре. Кокэчу взял у Хучара биту, внимательно осмотрел скол кости, поцарапал ее ногтем.

– Не хочешь играть? – спросил Хучара.

Разозленный Хучар, как видно, решил во всем идти против Кокэчу!

– Я буду играть! А тебе здесь делать нечего.

– Глупую корову сосут чужие телята – кто в этом виноват? Сама корова, Хучар! – Кокэчу закинул на плечо пучок прутьев, пошел, скользя подошвами гутул по гладкому льду.

– Нахальный и бесстыдный! – сказал Хучар. – Надо было его поколотить.

– Шаманов бить нельзя, – заметил Джамуха.

 – Его побьешь, а он на тебя напустит злых духов. Ты, Хучар, зря спорил. Ты так метко бьешь, что не только битой, простым камнем нас обыграешь.

– Это верно, – не стал скромничать Хучар. – Давайте…

Они его, конечно, обыграли. Правда, с большим трудом. Хучар под конец приспособился и к искалеченной бите.

Домой возвращались поздно вечером. С заходом солнца мороз усилился, он больно покусывал нос и щеки.