Жестокий век

Люди Таргутай-Кирилтуха не спускали с меня глаз. Эти кони – ваши. Увел из табунов нойона.

– Украл? – спросил Тэмуджин.

– Пусть будет так, – согласился Мунлик.

– Я должен ездить на ворованном коне? Я – сын Есугея? – Тэмуджин насупился.

А Хасар и Бэлгутэй отвязали лошадей, повели в степь. Оэлун смутилась от неуместной горделивости сына, стала торопливо приглашать Мунлика в юрту. Там у очага уже хлопотала Хоахчин.

– Вы кочуйте к подножию горы Бурхан-Халдун, – сказал Мунлик за обедом.

 – Там редко кто бывает, место безопасное.

– Опять будем одни? – спросил Тэмуджин.

– Я постараюсь кочевать поблизости. Выделю вам из своего стада немного скота. Будете сыты. Сейчас Таргутай-Кирилтуху не до вас. У него была стычка с Тогорилом. Сача-беки и Алтан от него отделились.

– Это хорошо, – обрадовалась Оэлун.

– Не знаю, – задумчиво сказал Мунлик. – Что хорошо, что плохо, не сразу и поймешь. Нойоны ссорятся, а плакать приходится нам, простым людям. Нет власти, нет порядка, нет и спокойной жизни.

А лошадей, Тэмуджин, я не украл. Я только взял часть того, что по праву принадлежит вам.

Мунлика, видимо, задели слова Тэмуджина, и Оэлун сказала сыну:

– Слушай, что говорят, старшие. А то – украл.

– А не так? – заупрямился Тэмуджин. – Надо заставить Таргутай-Кирилтуха вернуть все – это будет другое дело.

Мунлик усмехнулся.

– Какой умница! Вот и заставь! Ты – сын Есугея!

– Да, я сын Есугея. И я его заставлю.

– Ты, я вижу, бойкий парень.

Но тебе еще рано помышлять о таких делах. И одной бойкости для этого мало, Тэмуджин. Знаешь, почему твоего отца уважали, в чем была его сила?

– Мой отец был багатуром.

– Не только поэтому. Он делал то, что нужно всем, – мечом добывал спокойствие.

– Я буду делать то же, что делал мой отец.

– Пусть небо покровительствует тебе! А пока давай-ка подумаем, как лучше добывать пропитание.

Из седельных сум Мунлик достал сеть, железные рыболовные крючки и лесу, сплетенную из конского волоса.

– Это тебе, Тэмуджин. Будешь ловить рыбу.

Глава 5

Над Чжунду – серединной столицей – вставало солнце. Вспыхнула поливная черепица двухъярусных, с приподнятыми углами крыш императорских дворцов и многоярусных ажурных пагод, засияли золоченые купола, серебряные переплеты окон. Розоватый туман поднимался над пышными парками с озерами, водопадами, созданными руками умелых садоводов.