Горцы. III том. По тропам абрека

И я благодарна Всевышнему за то, что он так смилостивился надо мной, пустив меня в его сердце – мой голос срывался, а глаза наполнялись озерами слез. Мне даже как-то стало не по себе, словно это был не мой голос, будто за меня действительно говорила моя душа…

Мама все поняла, она лишь посмотрела в сторону бабушки и тихо сказала:

– Это твоих рук дело. Ты ее воспитала такой, и я сейчас ничего не смогу изменить…

Бабушка попросила нас всех покинуть комнату и позвать моего отца, лишь мама осталась единственным свидетелем их разговора.

– С древности чеченки выходили замуж лишь по воле отца, при этом отцы никогда не шли против воли дочерей и не подавляли их достоинство и право выбора. Цаца согласна выйти замуж за Маьхьди тейпа чIинхо из Довта-Мартана, но и тем не менее в этом доме последнее слово всегда будет за тобой! – сказала бабушка моему отцу.

– Нана, а как считаешь ты сама? – спросил мой отец у бабушки. Он знал цену мудрости и нравственности дочери Ташу-Хаджи.

– Я согласна! Цаце нужен именно такой муж – испытанный временем, завоевавший уважение в чеченском обществе, обладающий безграничной отвагой мужчина.

Да, он достаточно стар для нее, но если на то будет воля Аллаха, у них родится хотя бы один ребенок, а воспитать достойное потомство для настоящего мужчины, Цаца сумеет как никто другой.

– Я сообщу людям, что мы даем согласие на это родство! Пусть женщины начнут подготовку! – сказал отец и быстро вышел.

Бабушка очень часто рассказывала мне о безграничном мужестве Маьхьди, потому и рвалась моя, привыкшая к полету душа к высотам его израненного жизнью, но не покоренного врагами сердца…

Было уже далеко за полночь, когда Цаца завершила исповедь своей любви, которую она поведала семье, словно красивую сказку, родившуюся где-то там далеко-далеко в чеченских горах, на скалах которых гнездятся орлы…

Кута от души обнял свою престарелую мать.

– Эх нана, нана! Как же хорошо ты знаешь цену этой жизни, цену любви и ненависти, горя и счастья.

Лишь такая как ты мужественная женщина смогла бы пронести на своих плечах ту тяжелую ношу, что взвалила на них жизнь. Мой отец лишил тебя покоя в молодости, а я не смог обеспечить тебе спокойную старость, но при этом ты никогда не считала себя несчастливой. Ты наравне со мной ведешь борьбу своим терпением, своими молитвами, огнем, которым ты не даешь угаснуть в нашем очаге. Самое большое желание наших врагов – оборвать нить нашей жизни.