Прибытие

– Как так можно?

– Слушай меня, тряпка! – Жмуриков сжал обеими руками лицо Ивана, – Я тебе внушаю: ты ничтожество! Иди отсюда куда подальше! Ясно?!

Прудников несколько минут дергался, но затем его глаза сузились, кровь стала течь медленне, и вскоре Иван стал похож на бледную поганку.

– Ясно, – угрюмо сказал Иван, – Я тряпка, я ничтожество.

– Ай да умница! Уверяю, ты умрешь раньше, чем успеешь это заметить! – похлопал Жмуриков по плечу Ивана. Затем, Жмуриков толкнул Ивана, тот упал, и заплакал, да еще так сильно, словно маленький ребенок.

А Жмуриков, потирая руки, и ехидно хихикая, пошел в сторону жилого района Черемушек.

А- а- а- а! – кричал Иван, вставая, – Какой я плохой!

Прудников бежал по дороге, не обращая внимания на машины и на людей. Бежал, и кричал во все горло: – Люди, я ничтожество! Я не имею права на жизнь! А- а- а!

Возле трассы Ивана перехал мотоцикл на полном ходу. Громко закричав, Иван посмотрел на свое левое размазанное по телу плечо. Но не слушая криков мотоциклиста, Прудников продолжил бежать по трассе.

Еще пару раз он попал под колеса машины, и в итоге, с кучей переломов, почти ползком добрался до болота за частным сектором, возле поселка Октябрьский. Там, на берегу болота, Иван кричал всю ночь, и внушал себе, что он не достоин нормальной жизни, и быть человеком.

На утро Иван решил покончить с собой. От сильной боли многочисленных переломов, Иван не смог встать. И решил залезть в болото, и не сопротивляться. Долгих пять минут засасывало болото тело Ивана.

Он уже задохнулся, но его глаза видели камыши и небо над головой. Спустя еще минуту Иван полностью скрылся в болоте, и лишь вялых три пузырька всплыли на поверхность.

***

– Эй, ты жив? – спросило злое Я.

– Бошка болит! – простонало доброе Я.

– А Иван то, убил сам себя!

– М- да… Неувязочка в подсознании получилась.

– Он сам так решил. Чего теперь дергаться?

– Подожди… Я слышу топот копыт!

Оба Я прислушались.

– Господи! – хором закричали Я, – Да это же Жанна Павловна! Эй, мы здесь, мы здесь!

Оранжевое, с желтыми и красными оттенками небо бултыхалось в водной глади.

С боков, а точнее с холмов спускалась стеклянная стена, навивающая узоры, и рисующая поля. А вдалеке, вдоль линии горизонта расположилось безмятежное море с маленьким корабликом, и матросами, которые пьют чай.

По светлой, приятной на ощупь травке, скачет табун лошадей, управляемый семилетним мальчуганом, резвым, и полным сил.