Легендарная кража

Сейчас только за стулом схожу.

Жерар принёс стул из поста стражи, зажёг факел над камерой Хьюго, и начал читать.

Четверг,6 июля 1673 года.

В очередной раз Виктория продолжает глядеть на меня с осуждением, грозится выгнать, но мы оба знаем, что ничем это не закончится. Я снимаю у неё чердак. Крыши рядом с её домом такие удобные, что я могу войти и выйти незамеченным в любое время и в любом состоянии. На самом деле "снимаю" слишком громкое слово. Я оставляю ей кошель серебра каждый месяц, и каждый месяц она ругается, что не возьмёт денег от старого друга.

Я недостоин её доброты. Мне кажется, даже сам ангел не был бы достоин.

Последние пару дней Виктория наседает на то, что мне надо завязывать с мёдом старого Варнавы и начать выходить в люди. Возможно, она права. Чёрт возьми, я даже решил начать вести дневник. Знал бы я, что до этого дойдёт, отговорил бы себя учиться читать и писать. Но грамотность нужна мне для работы. И так я хотя бы знаю, что обо мне пишут в этих розыскных листовках.

"Трюкач из Лимана". Боже, кто это вообще придумал? Но награда там солидная. Иногда подумываю, может, самому себя сдать.

Завтра точно надо будет выйти на улицу днём и не на работу, как говорит Виктория, иначе мне точно несдобровать.

Пятница, 14 июля 1673 года.

Не придумать худшей ночи, чем сегодняшняя. Получил я заказ свиснуть у лорда Брада ожерелье с изумрудом. Не особо богатый хер, которому повезло, что его всё ещё можно назвать знатным. Охрана ему соответствует. Плёвая работа: пробраться в особняк, достать ключ от сейфа, забрать ожерелье и дать дёру.

Правда, был нюанс, о котором дражайший клиент не удосужился упомянуть: жертва – самый что ни на есть похотливый ублюдок, и именно сегодня он решил устроить себе "праздник".

Четыре часа я провёл на карачках, наблюдая мерзости, происходящие в его кровати. И всё это время меня мучали два вопроса: как мне после этого спать, и почему никого из этих бедных юношей и девушек всё ещё не стошнило. Благо, под утро этот похотливый жеребчик успокоился, и я смог закончить работу.

Домой я вернулся после рассвета полный усталости и ужаса, выпил с горла бутыль мёда, упал на кровать и попытался заставить себя уснуть. На чердак ввалилась злая Виктория, сжимая в руках метлу. Выглядела она прям как церковники описывают ведьм, но мне было не до смеха. С криками "Иоганн, чтоб тебя, иди и развейся" и парой ударов по голове, меня всё-таки выгнали на улицу.

Не могу вспомнить Лиман при свете дня.