Распутье

– Так, значит, точно быть революции?

– Точно. И кто будет путаться под ногами, тех в порошок перетрем.

– Вот ты, вот ты как заговорил, сынок! Знать, война, и верно, дело худое, ежли из тебя сделала большевика. Хватить бы тебя за патлы! Погожу. Одно скажу, что ты большевик не по убеждению, а по несчастью. Вот учитель Иван Масленников[42 - Масленников Иван Сергеевич (1885–1921) – житель Ольгинского уезда Приморской области. Учитель в поселке Ольга. Член РКП(б) с 1919 г. В марте 1917 г. был избран депутатом Владивостокского Совета.

В 1919 г. арестован белогвардейцами и заключен во Владивостокскую тюрьму. В 1920 г. после свержения генерала Розанова был освобожден, назначен уполномоченным ДВР по Ольгинскому уезду Приморской губернии. Арестован белогвардейцами в Ольге в ноябре 1921 г., вывезен во Владивосток, где был зверски убит.] – тот большевик по убеждению, с пелёнок, а ты просто пришей кобыле хвост, – пытался уязвить сына отец. – Придет время, и тебя за половинчатость к стенке поставят твои же друзья.

– Убеждение не приходит само по себе. Мог я остаться и не большевиком. Война, верно, стала тому причиной. Я избрал себе тропу и не сверну с нее. А ты тоже подумай, какой тебе тропой идти, когда выйдешь на росстань. Мнишь ты себя богачом, а ты не больше как сморчок. Даже твой Крупенской, Бринер – и те сморчки, супротив Морозовых и Путиловых. Все вы букахи-таракахи. Вот и думай, куда ногой ступить, чтобы не промочить ее. Убежденность? Не будь войны, то наш таёжный народ жил бы и дальше, считая, что он у бога за пазухой, война многим мозги просветлила.

А случись заварушка, многие встанут на сторону мира, а его могут дать большевики, ибо только они не погрязли в разных сговорах и сделках. Ты в тайге можешь остаться один. Жамкнут тебя, и был таков. Ты знаешь наших тайгарей – вошкаться не будут. Сам такой же.

– Что прикажешь делать, товарищ большевик?

– Думать. Начни с того, что наш общий друг Крупенской кровно обидел твоего сына. Сунулся я к нему во дворец, а он и на парадное не пустил: грязен, вонюч, хам и таежная свинья.

С этого тоже начинается большевик. От капелек делается человеком. А что мы дали Крупенскому, ты больше меня знаешь.

– На порог не пустил? – мотнул бородищей старый Силов. Его чистое, не по-стариковски молодое лицо исказилось гневом. – Не пустил? – пудовые кулаки грохнули по столу. – Врёшь!

– При встрече сам спросишь его. Счас снова укатил в Японию.

Надолго замолчали.