Правый пеленг

И когда уговаривал женщин разойтись по домам, уверяя, что их мужья еще вернутся, знал: нет, не вернутся, и ломал голову, почему огонь наших скорострельных пулеметов, считавшихся первоклассным оружием, столь малоэффективен. А когда Тулинов выразил недовольство по телефону – «потеряли треть экипажей», – голова и вовсе пошла кругом. Почему? Этот вопрос угнетал его, не давал покоя. Очень хотелось спать, и он не поехал с аэродрома, а зашел в землянку, сооруженную возле КДП, ткнулся на нарах в пахучую, скошенную накануне траву, еще волглую, источавшую все запахи земли, неба и солнца.

Задремал он сразу, именно задремал, а не заснул, потому что вопрос о причинах больших потерь продолжал мучить его. Поначалу он искал ответ в своих действиях: где и какую он допустил ошибку? – но, когда вернулась вторая эскадрилья без семи экипажей, он понял: дело не в нем.

– Немцы оказались сильнее, чем мы предполагали, – ответил он генералу.

– Сильнее? – Генерал поднял голову, и его широкие брови круто изогнулись, выражая недоумение.

 – Или лучше подготовлены?

– Мы подготовлены не хуже, – возразил Меньшиков. – Но скорость «мессершмиттов» пятьсот семьдесят километров, почти вдвое выше наших «илов», и у них двадцатимиллиметровые пушки…

– А скорострельность разве не играет роли?

– Играет. Но немцы открывают огонь с шестисот-пятисот метров. Для ШКАСа такая дальность неэффективна. И нужен второй стрелок: задняя нижняя сфера у нас практически не защищена.

Генерал о чем-то подумал, взглянул на часы:

– Во сколько у вас построение?

– В двадцать ноль-ноль, после ужина.

– Хорошо, вот тогда и поговорим со всеми, послушаем мнение других. А где ваши особо отличившиеся, которыми особый отдел заинтересовался?

– Туманов и Гордецкий?

– Да, они самые.

– Отдыхали. Сейчас должны в столовую прийти.

– Вызовите их сюда.

Пока посыльный бегал за летчиками, Меньшиков докладывал Тулинову о результатах бомбометания, о том, что видел на пути к цели и на обратном маршруте.

Они перешли в кабинет комполка, и Тулинов, расстелив на столе карту, отмечал на ней место встречи с истребителями, расположение зенитной артиллерии, кораблей в море. Генерал несколько отошел и, когда Туманов и Гордецкий доложили, что явились по его приказанию, даже протянул им руку и предложил сесть.

– Вдвоем уходили в самоволку? – задал он вопрос без проволочки и без той суровости в голосе, которая слышалась, когда он разговаривал по телефону.