Сергей

Сергей Александрович, мгновенно забывшись, стал перелистывать незнакомые ему книги и записывать в свою книжечку их названия. Какие-то книги он откладывал, но многие оказались ему знакомыми, о чем он тут же сообщал удивленной публике.

Перебирая книжки, он спросил, каких советских поэтов они вообще читают. Студенты вытащили из груды и показали ему несколько сборников его стихов. Он улыбнулся. Ему приятно было узнать, что они читают и его стихи. Он взял книжечку и с удовольствием её подписал.

В это время, не сговариваясь, самые активные студенты стали быстро накрывать стол, стоявший поодаль у окна.

Они постелили скатерть и выложили на нее разнообразную снедь, привезенную или присланную им из дома. Парни из прикамья – золотистых вяленых лещей, волжане – осетровой икры, белорусы – ароматную розовую ветчину, кавказцы – вино и фрукты. За считанные минуты в скромном общежитии были выставлены шикарные угощения со всей страны.

Сергей Александрович улыбнулся, покачал головой, размотал шарф, который так и висел на нём всё это время, и взял рюмку.

Чокнувшись со всеми и взмахнув рукой, он выпил ее одним махом. За столом все чувствовали себя удивительно свободно, говорили непринужденно, как будто они все были знакомы тысячу лет, хотя девушки не знали даже всех студентов в этой компании. Смеялись, болтали о всякой чепухе, а по просьбе Сергея Александровича местные таланты прочли свои стихи. Он внимательно слушал и улыбался.

А потом кто-то запел, и все дружно подхватили.

С особым воодушевлением спели песню «Ой, да ты, калинушка, ой, да ты, малинушка». Эта песня глубоко растрогала и взволновала Есенина. Он подошел к открытому окну, сел на подоконник и закурил.

Подперев подбородок рукой, Сергей Александрович, устремив свой взор куда-то вдаль, о чем-то задумался.

Парни притихли, боясь нарушить его раздумья, и, замерев, смотрели на него с восхищением, ну а девушки, естественно, с искренней любовью.

Сцена четвертая

Восхищаться уж я не умею

И пропасть не хотел бы в глуши,

Но, наверно, навеки имею

Нежность грустную русской души.

    Сергей Есенин

– Хорошо, а с васильками что сделаешь?

– Хм… Василёчки голубые вылезают на меже, где же вы поля родные, что цветут в моей душе.

– Здорово!

– Лихо-то как!

– А-а-а вот с дитём?

– Люли-люли, кроха спит, а над ним комар летит, щас как кусит малыша, больно щечка хороша!

– Ого! Тебе бы стихи писать, Серёжка.