Сергей

Он и не подозревал, что мальчишки затаили на него обиду – что такого-то – и больше не хотели с ним дружить.

– То-то же. – произнёс им вслед дед Максим, подтягивая на пузе портки.

– Серёжа? – переспросил ученый счетовод Вячеслав Сергеевич у матери, – небось опять к пристани побежал. Ох и сорванец ваш Серёжка. Помяни моё слово, Татьяна, вырастет, да не изменится, так и будет бегать.

Вячеслав Сергеевич вел за собой лошадь, но приостановился в разговоре, отчего кобылка ткнулась ему мордой в плечо. Он покачал головой и, поправив узду, продолжил свой путь.

– Спасибо вам, – не к месту сказала встревоженная мать и побежала дальше.

А в это время в самом тихом уголке села, на пруду, в котором солнышко играло искрами на легкой ряби, среди густой зелёной листвы на мостках стоял Сережа Есенин. Он стоял в белой холщевой рубахе на досочке посреди пруда, застыв, словно прислушиваясь и проникаясь красотой природы, окружавшей его со всех сторон. Маленький Серёжа, молча смотрел на все это прекрасное естество, восхищаясь и еще не понимая, что это его судьба.

Его золотые волосы, казалось, отражали солнечный свет и искрились, как вода в пруду, а большие голубые глаза были как частички неба в далекой вышине. Пухлые губы были слегка приоткрыты, румяные щеки сияли, как спелые яблочки, и сам Серёжа выглядел эдаким крепышом и, несмотря на задумчивый вид, был еще тем сорванцом.

Малыш в белой рубашечке, стоящий на мостках посередь водной глади, был единым целым с этой чудесной сельской картиной, дополняя ее своим живым и острым взором.

– Ах вот ты где… А ну, быстро домой! – Татьяна Фёдоровна наконец-то нашла своего огольца, который сбежал со двора без разрешения, за что предсказуемо получил шлепок по попе.

И Сережка, увернувшись от матери, сломя голову помчался домой.

Сцена вторая

До сегодня еще мне снится

Наше поле, луга и лес,

Принакрытые сереньким ситцем

Этих северных бедных небес.

    Сергей Есенин

Огромный шумный город с высоченными небоскребами, взметнувшимися в небо как символ молодого алчного капитализма, жил на широкую ногу.

А среди этих невообразимых потоков, никого и ничего не замечая, легко и изящно порхала Айседора Дункан в дымке полупрозрачного шарфа. И хмурые люди невольно расступались, освобождая путь божественной нимфе.