Таис Афинская

Четверо охотников, сражавшихся на поляне, решили идти к Эвроту, омыться и поплавать после битвы, пока слуги будут разделывать добычу и готовить мясо для вечернего пира. Эоситей посадил Таис на свое широкое, порядком исцарапанное плечо и понес к реке, сопровождаемый шутливо-ревнивой Эгесихорой и неподдельно угрюмым Менедемом.

– Смотри, Эоситей, предупредил ли ты наших красавиц об опасных свойствах Эврота! – крикнул Менедем в спину начальнику, широко шагавшему со своей прекрасной ношей. Эллины любили носить обожаемых женщин – это служило знаком уважения и благородства стремлений.

Стратег не ответил и, только опустив Таис на землю у самого берега, сказал:

– Эгесихора знает, что Эврот течет из-под земли. В его верховьях, около Фения в Аркадии, где «Девять Вершин», есть развалины города, называвшегося в честь жены Ликаона, пеласга, сына Каллисто. Под девятиглавой горой Ароанией есть ущелье страшной глубины, в котором даже летом лежит снег. Из ущелья небольшим водопадом падает на скалу ручей Стикс.

Вода его смертельна для всего живого, разъедает железо, бронзу, свинец, олово и серебро, даже золото. Черная вода Стикса бежит в черных скалах, но потом становится ярко-голубой, когда скалы испещряются вертикальными полосами черного и красного – цветами смерти. Стикс впадает в Критос, а тот – в нашу реку и, растворяясь в ней, делается безвредным. Но в какие-то дни, известные лишь прорицателям, струи Стиксова ручья не мешаются с водой Эврота. Говорят, их можно увидеть – они отливают радугой старого стекла. Того, кто пробудет в этой струе некоторое время, ждет аория – безвременная смерть. Вот почему купание в нашей реке иногда может причинить беду.

– А как же вы все? Неужели не решаетесь?

– Клянусь Аргоубийцей, мы даже не думаем об этом, – сказал подоспевший Менедем, – всех нас ждет аоротанатос (ранняя смерть).

– Тогда зачем же пугаете нас? – укорила спартанцев Таис, распуская узел ленты под тяжелым пучком волос на затылке. Черные их волны рассыпались по плечам и спине.

Словно бы в ответ, Эгесихора выпустила на свободу свои золотые пряди, и Эоситей восхищенно хлопнул себя по бедрам.

– Смотри, Менедем, как хороши они рядом. Золотая и черная, им всегда надо быть вместе.

– А мы и будем вместе! – воскликнула Эгесихора.

Таис медленно покачала головой:

– Я не знаю. Я не договорилась еще с Эоситеем о навлоне – цене моего проезда в Египет. У меня не так много серебра, как сплетничают в Афинах. Мой дом там стоил немало.