Гетманич Орлик

Только теперь он понял, какое

тщательное наблюдение было за ним установлено – начиная от горничной,

которой дважды чуть не разбил лоб дверью, списывая все на женское

любопытство, и заканчивая подозрительными извозчиками, которые

сопровождали его, куда бы он ни ехал шумными улицами Гамбурга. Со

временем лишь, во время допросов в Москве, с наглым смехом в лицо

следователи расскажут и распишут ему по часам всю его гамбургскую жизнь:

наняв немца Биттилера и целый штат шпионов, царские ищейки фиксировали

каждый его шаг.

офицеров под начальством особо доверенной императору персоны

Александра Румянцева – он войдет в историю тем, как обманом фактически

похитил царевича Алексея, чтобы потом Петр І мог собственноручно вогнать

сына в гроб.

Обо всем этом Андрей Войнаровский узнает погодя. А тем временем в

Гамбург царица Екатерина присылает свою гофмейстрину. Причина для глаза

человеческого пристойная – найти помещение для родов беременной царицы,

решившей разрешиться именно здесь.

хоромы, прежде всего едет к Авроре Кенигсмарк. Речь ведется отнюдь не о

22

родах. Московская гостья убеждает графиню: пускай Войнаровский сдастся на

милость царя, и тот в знак доброй воли разрешит Андрею поселиться где бы

то ни было в Европе.

Озабоченность царского двора была понятна. В Европе назревал

громкий скандал.

немедленно докладывали своим правительствам и монаршьим дворам

дипломаты Швеции и Голландии, Франции и Британии, Испании и Дании.

Почти все известнейшие газеты тогдашней Европы (французская «Gazettе de

France», испанская «Gaceta de Madrid», английская «The Moderator

Intel igencer», голландская «Gazett de Leyde», международное и чуть ли не

саме популярное тогдашнее издание «La Clef du Cabinet») с удивлением и

негодованием писали о беспардонном азиатском растоптании прав свободного

города.

Резкий протест высказал Стокгольм, требуя освобождения

Войнаровского как полковника шведской гвардии, французская дипломатия

призвала придерживаться христианских ценностей (еще чего захотела…). Вена

говорила о недопустимости нарушения международного права, тем паче, что

цесарь был номинальным владетелем немецких земель.