Гетманич Орлик

И вы, граф Щекин, хорошенько

пошевелите мозгами, как и чем можете нам здесь помочь.

Граф, криво усмехнувшись, лишь устало махнул рукой.

– Ваша светлость, за двумя зайцами не погонишься, за двумя соколами

не полетишь… Я школяр, я мечтаю послушать Вольтера. А царю и Отчизне

верно буду служить после учебы.

Лицо Долгорукова еще более омрачилось:

– И еще одно заметьте, Димитриев. Когда шпики ваши будут брать

Орликов возле банка, то выглядеть это должно как обычный грабеж. А то

Волков доносит вон государю из Парижа, что там держат нас за дикарей,

которые неистово жаждут малороссийской крови.

– Ваша светлость, – отложил ложку Щекин. – А нельзя ли с Орликами как-

то иначе? Может, договориться каким-то образом… Святое Писание учит: «Не

убий»…

– Переучился ты, граф, еще не доучившись. Государь даровал Орликам

высочайшую ласку – жизнь. Дважды такого не дарят.

***

8

Прощались отец с сыном…

– Присядем, по обычаю предков, на дорожку, – сказал отец, и голос его

почему-то едва заметно надломился.

Через минуту, когда все уселись между кованых сундуков, узлов и

свертков, отец поднялся первым.

– Я, Филипп Орлик, гетман Украины, не завещаю тебе, сын Григорий,

богатых поместий. Поскольку их просто нет: они разграблены, как и вся наша

земля. А завещаю я тебе непростое и неблагодарное наследство – победу за

наши вольности, за неподчиненность никому нашей отчизны. Ты – мои глаза и

уши здесь, в Дрездене, при других европейских дворах. Ум и знания,

приобретенные в здешних университетах, подскажут, как действовать.

поеду поднимать Порту и Крымское Ханство нам на подмогу.

– Отец, зачем так печально, – вдруг рассмеялся Григорий. – Довольно тебе

за упокой, будто навсегда прощаемся.

– А ты будто рад разлуке, и вдобавок невесть на какие года, – обиделся

отец. – Да и увидимся ли еще…

– Я не согласен, отец, что якобы оставляете мне неблагодарное

наследство, – стоял на своем Григорий. – Это прекрасное наследство,

достойное настоящего козака.

немощный и испуганный, которого ведут на убой. На такое дело надо идти

весело, не нюни распускать, а засучить рукава… Хотя понимаю: неблизкая это

дорога.

– То-то же, – повеселел отец. – А еще оставляю с тобой Карпа – славного

козарлюгу. Будет он тебе и за охранника, и за товарища-собрата. Не подведет

он, как никогда не подвел его отец, с которым немало дорог истоптали.