Адвокат

Сияющий, как медный таз, гордый собой, Валера Чернов что-то говорил двум несчастного вида понятым, постоянно приговаривая «под Жеглова»: «Значится, так!»

Седовласый специалист-криминалист в потертой кожаной куртке что-то проверял в видеокамере…

Миша Касатонов был пристегнут за руку к худенькому сержанту в огромной фуражке. Миша был очень бледен и постоянно слизывал пот с верхней губы.

– Касатонов, покажите еще раз, как вы наносили удары, – ласковым голосом сказала Плоткина, кивнув Сергею.

 – Коля, зайди, пожалуйста.

Участковый Коля с готовностью стал изображать Челищева-старшего. Наверное, он в этот момент думал, что в нем погиб великий артист. А может, думал, что еще не погиб.

– Я испугался, – заговорил Касатонов, – хотел бежать, но мужик схватил меня за горло, и я, обороняясь…

Сергея затрясло, и он сел на диван, доставая сигарету.

– Володя, снимай! – ласково повернулась Плоткина к криминалисту.

– Покажите, как вы наносили удары.

– Ну вот так примерно, – Касатонов махнул правой рукой, прикованной к левой руке сержанта, и замер. Вдвоем они стали напоминать известную скульптуру Мухиной «Рабочий и колхозница».

– Сверху вниз? – уточнила Плоткина.

– Да, – трясущимися губами прошептал Касатонов. – Показать трудно – рука закована…

– Момент, – метнулся к Касатонову с сержантиком Чернов. – Я мигом, Мария Сергеевна…

Суетливыми движениями Валера отстегнул Касатонова от сержанта.

– Так как вы били?

– Вот так… – Касатонов махнул рукой сверху вниз, в грудь важного участкового Коли.

Все движения Касатонова были какими-то замедленными, казалось, он о чем-то лихорадочно думал, и Сергей вдруг забеспокоился.

– Покажите еще раз, как? – не отрывая глаз от бумаг, переспросила Плоткина.

– Вот так!

Участковый Коля, казалось, просто сломался от страшного удара ребром ладони в горло. Чернов, получив «вертушку» в голову, падал с не успевшей сойти с лица улыбкой.

Криминалист Володя непонятно каким образом отлетел в дальний угол комнаты вместе с видеокамерой, а у ног Касатонова, держась за живот, скулил сержантик, на голове которого каким-то чудом продолжала держаться фуражка. Плоткина подняла от бумаг непонимающий взгляд.

– Ты че, блядь, де… – Второй участковый, решивший заглянуть в квартиру на шум, не договорил, вышвырнутый ударом входной двери на лестничную площадку.