Застенок

Интимные и душевные темы должны оставаться определенно сакральными в приличном обществе, во всяком случае, это только мое мнение.

В нашем потоке училась Маша из Воркуты. Она прекрасная, восхитительная девушка, брюнетка с карими глазами. Острый ум, хорошее воспитание, обеспеченная семья. Мама – школьный учитель, отец работает в сфере нефти и газа. До сих пор не могу понять, почему я тогда не решился попытаться построить с ней отношения. Хотя в тот момент все было к этому предрасположено.

Наверно, не был готов к серьезным отношениям, но уже тогда понимал, что с ней судьба сложится не иначе как замечательно.

Что может быть лучше, чем жизнь с красивой, умной, такой общительной и жизнерадостной девушкой?

Скорее всего, меня останавливал тот факт, что мы разного социального статуса. У нее уже в только что исполнившиеся восемнадцать лет собственная квартира, машина. Я же жил с родителями и ездил в институт, как бедный студент на автобусе. Маша заслуживала большего, определенно большего.

Я честно на своем потоке пытался найти ту единственную девушку, ту красивую, чистую, добрую, светлую, с которой смог бы стать по-настоящему счастливым и тоже сделать ее счастливой.

С каждым днем все больше осознавал, что такого яркого чувства, которого ощущал при общении с Никитой, я больше ни к кому не испытываю.

Отмечу, что сами девушки, было несколько таких случаев, проявляли ко мне интерес. Но мне они были безразличны. Нельзя вступать в отношения с человеком, которого не любишь. Для меня это непозволительно.

Как же тогда мимолетные связи? Они всегда присутствуют среди нас. Нет, мои внутренние качества, которыми я руководствуюсь, соблюдая нормы этики и морали, духовно-нравственных принципов, не позволяли мне поступать иначе.

Понимаю, что так дальше продолжаться не может. И я сдаюсь, погружаюсь в учебу, пытаясь найти в этом выход.

Философия – любовь к мудрости. Мне не хватало мудрости, не было возможности не у кого получить совета, попросить помощи, поэтому я начал искать свое спасение в мыслях философов.

Для многих эта дисциплина остается загадкой, постичь которую могут только единицы. Преподаватель рассказывает о школах и учениях, лишь кратко касаясь основных идей великих умов, чтобы успеть вложиться в учебный план. Для меня такого материала было не достаточно, вернее это было абсолютно не то, что меня волновало в тот момент. Интересующие меня вопросы были под запретом. Они не обсуждались, о них не спрашивали и не распространялись.