Фронтовая любовь

без закадрового текста и прочих профессиональных ухищрений.], Митя вернулся в лавку и уселся на пол рядом с дрожащей всем телом Элеонорой. Все то время, пока он снимал, она смотрела на него, как на сумасшедшего.

– Ничего, ничего… Всё нормально будет. Давай-ка…

– Что?

– Давай-ка сматывать отсюда. Надо назад, к мечети попробовать… Это не так далеко, добежим… В мечети они стрелять не будут. Это – большой грех. Немыслимо осквернить одно из самых священных мест в Дамаске!

Взгляд Мити упал на туфли Элеоноры.

А те были всяко не для экстремального бега: слишком уж открытые, да еще и на высоких и тонких каблуках.

– У тебя какой размер?

– Что?

– Обувь, говорю, какой размер?

– 38-й, а зачем?..

– Снимай туфли! Живо!

– Зачем?

– Затем, дура! Подрочить в них хочу! – рявкнул Митя. – У парня нашего ботинки не больше сорокового, тебе подойдёт.

С этими словами он взялся расшнуровывать и стаскивать высокие десантные ботинки с убитого лейтенанта. И когда до Элеоноры наконец дошло, она истерично затрясла головой:

– Нет, я с мёртвого не надену! Нет!

– Эля, не тупи! Жить хочешь?! Я спрашиваю – жить хочешь?! – Та в ответ часто-часто закивала.

 – Ну так давай… Ты на своих каблуках далеко не убежишь. И босой нельзя, порежешься, здесь всё в стекле битом… Давай брюки подверни и надевай.

Швырнув Элеоноре ботинки, Митя отстегнул с пояса мертвого лейтенанта кобуру с пистолетом, забрал автомат и нашарил на теле запасной магазин к нему. Тот оказался не в штатном армейском подсумке, а в красивом, расшитом бисером замшевом чехле.

– Пижоны! Спасибо хоть рожки не на тридцать, а на сорок пять. Пулемётные. Это у них шик такой.

– А? Что?

– Это я так, о своём, о девичьем. Шнуруйся живее, а я быстренько в ряды метнусь. У второго парня патронами подразживусь.

Но едва Митя высунул голову из лавки, стало понятно, что добежать до первого убитого лейтенанта не суждено. Медленно спускаясь по торговой улочке в их сторону, двигались боевики, проверяя лавки, одну за другой.

– Всё. Приплыли.

– Что?

– Ничего, ничего. Всё нормально будет!

Спрятав камеру под одним из прилавков, Митя нацепил на ремень запасной рожок, защелкнул кобуру с пистолетом и, обозначив стволом автомата направление в глубь лавки, произнес тихо, но очень спокойно и четко:

– Эля, всё будет в порядке. Сейчас мы с тобой уйдем на другой ряд. Потом – еще на другой и побежим к мечети. Не паникуй, держись рядом и как можно быстрее… Всё. Пошли.