По счетам

Вот только изначальное потрясение у него тут же сменилось радостным воодушевлением:

– Алексеев!? Юрий?! Живой?! А ведь мы тебя всем двором давно похоронили!

Юрка обреченно закрыл глаза, поняв, что… всё, засыпался. Он глубоко вдохнул воздух и попытался успокоить трепещущее сердце. На ум невольно пришли слова покойницы бабушки: «Когда обстоятельства сильнее человека, порой лучше смириться». Тем временем Синюгин, с ходу считав тему (что и говорить – профессионал), демонстративно убрал Юркины документы в нагрудный карман и не без яду уточнил:

– Значит, говорите, Юрка? Алексеев? Прекрасно.

А вы не ошибаетесь?

– Разумеется, Юрка! – радостно захлебываясь, подтвердил экс-участковый Антонов. – Я ж его вот с таких вот… – он показал рукой, с каких именно, – знаю. Я ж до войны как раз на их участке…

Только теперь срисовав страдальческое выражение лица парня, дядя Костя начал что-то такое соображать:

– А… а что здесь? Может, я чего-то… не того?

– Всё того. Очень даже того, – успокоил Синюгин. – Телефончик мне дай.

 – Дежурный протянул аппарат, и гэбист набрал номер: – Мартынюк? Синюгин говорит. Срочно пришли в отдел милиции двух сопровождающих. С оружием. Да-да, в тот самый отдел.

Капитан положил трубку и довольным взглядом обвел понурых подчиненных:

– Ну что, орёлики? Не было бы счастья, да несчастье помогло?

– Товарищ капитан госбезопасности, – подал голос по-прежнему не врубающийся в происходящее дядя Костя. – Может, вы все-таки объясните, что здесь происходит?

– Объясню.

Только не сейчас. И в другой обстановке.

Синюгин уставился на Юрия и фальшиво-сочувственно поцокал языком:

– И это еще раз доказывает, что распоряжения комендатуры следует исполнять неукоснительно. Верно, боец Лощинин? Или все-таки Алексеев?

* * *

Заплатив по счету в шашлычной, Барон посетил места общего пользования.

Здесь, запершись в кабинке, он достал из чемоданчика палевого окраса бутафорские и исключительно пошлые на вид усишки, по случаю приобретенные в магазине «Маска», что на Невском.

Заученным движением укрепил их над верхней губой, выждал несколько минут (для полного схватывания), подергал за кончики – все нормально, встали как родные. После этого натянул по самые брови кепку-трехклинку, а кухонный нож переложил во внутренний карман пиджака. Выйдя из кабинки, проходом осмотрел себя в зеркале – не бог весть что, но для провинциальных полевых условий, в принципе, сойдет. И нож, и кепку Барон подрезал в домике тещи таксиста.