Ольховый овраг

Как ни обидно стало Григорию, но пришлось ему брести в Веленовку, обнявшись с едва державшимся на ногах Никодимом. Шли они под дождём по раскисшей дороге, проходившей по берегу тёмного пруда. В сгустившихся сумерках приятели, незаметно для себя, сошли с грязной дороги, и стали забирать в сторону леса. Вскоре они оказались возле Ольхового оврага. И тут, как только Григорий на мгновение перестал поддерживать Никодима, тот поскользнулся и свалился в овраг. Никодим покатился по склону, ломая ветви кустарника.

Оказавшись на дне оврага, он поднялся и принялся ругаться. Как часто бывает, пьяному мужику падение в овраг нисколько не повредило. К нему на помощь, ломая ветви кустарника и чертыхаясь, стал спускаться Григорий. Обнаружив друга живым и невредимым, Григорий обнялся с ним и запел песню, которую тут же подхватил Никодим. Они поплелись по дну оврага, не понимая, куда они идут. Лапти у них давно промокли, а под ногами захлюпала жидкая грязь.

– Надо выбираться отсюда. Похоже, мы в болото забрели, – сказал начавший трезветь от ночной прохлады Григорий.

– А где же деревня? – спросил Никодим.

– Чья деревня – твоя или моя? – поинтересовался Григорий…

В этом месте Тамара Петровна прервала рассказ Михаила Всеволодовича, спросив его:

– Скажите, откуда вы столь подробно знаете разговор двух никому неизвестных деревенских мужиков, который они вели ещё в девятнадцатом веке?

– Я читал рассказ Григория Зайцева, уроженца деревни Грибовка, который дословно был записан следователем во время допроса в июне шестьдесят девятого года.

Мне удалось ознакомиться с этим делом, сданным в архив, который сейчас рассекречен. Тогда Григория Зайцева направили на излечение в психиатрическую лечебницу, где он, спустя три года скончался. Думаю, зря его упрятали в лечебницу. Надо было бы прислушаться к его рассказу, – сказал Михаил Всеволодович.

– Тогда могли бы огородить Ольховый овраг и не пускать в него людей? – спросил Коля.

– По крайней мере, не надо было возводить дома рядом с оврагом или на его месте, – сказал старик.

– А второй мужик – Никодим, ничего не рассказывал? – полюбопытствовала Тамара Петровна.

– Григорий вернулся в Грибовку один. Но вы не спросили в шестьдесят девятом году какого века появился в Ольховом овраге Григорий? – хитро посмотрел на слушателей профессор.

– А в каком веке это случилось? – спросил Коля.

– Это произошло в двадцатом веке.