Свой – чужой

– Ну-ну, – усмехнулся Виталий Петрович, понимая, что «территория» нынче располагается у места ближайшего розлива пива.

Рядом со своим кабинетом он почти столкнулся с Рахимовым, который тащил пару полиэтиленовых мешков в одной руке и куль из плотной оберточной бумаги под мышкой другой. Это явно были «презенты к празднику» для Крылова – та часть, которая перешла в собственность капитана.

– Не уронишь? – съязвил Ильюхин, интонацией выдав свое отношение к этому офицеру. Рахимов сделал вид, что не расслышал. Виталия Петровича это на секунду задело: «Черт знает что себе позволяют!» Однако останавливать крыловского «адъютанта» он не стал.

Почему-то Ильюхин вдруг вспомнил, как много лет назад, впервые надев лейтенантскую форму, возвращался домой с курсов подготовки и увидел впереди армейского генерала. То ли смутившись от того, что генерал армейский, а армия сотрудников милиции офицерами не признавала, то ли еще по каким-то юношеским соображениям, но он прошел мимо, отвернув голову и не козырнув, как положено. И тут же услышал себе в спину: «Молодой человек, подойдите ко мне, сделайте одолжение». Ильюхин похолодел, потому что генерал даже не назвал его «товарищем лейтенантом». Он обернулся и наткнулся на насмешливо-колючий взгляд генерала: «А разве лейтенантам не надо генерал-лейтенантам честь отдавать?» – «Надо», – покраснел Ильюхин. «Так отдайте!» Ильюхин козырнул. «Вы свободны, так как у меня мало времени. Кругом и шагом марш!»

У лейтенанта милиции Ильюхина кровь отхлынула от щек только метров через сто.

Он запомнил этот стыд на всю жизнь…

Виталий Петрович вошел в свой кабинет и вернулся из прошлого в настоящее, потому что сразу же за ним заскочил его помощник и начал громко возмущаться печальным обстоятельством, что ОПУ совсем оборзело: он-де еле точку ПТП выбил, а они, твари, полторы недели говорили, что объект молчит, хотя прекрасно знали, что телефон отключен за неуплату.

– Суки драные! – так вот, емко и энергично, охарактеризовал помощник своих коллег из ОПУ, можно сказать – своих боевых товарищей.

Ильюхин помощника не поддержал:

– Лучше скажи им спасибо за науку. И еще: если городской телефон отключен, то, скорее всего, хата съемная и с этого номера напоследок наговорили – по межгороду и международному. Это я к тому, чтобы ты сам проверил. А то потом начнешь и «семерку»[42 - «Семерка» – группа наружного наблюдения. Название произошло оттого, что раньше ОПУ называлось 7-м управлением.] бросать под адрес.