Слепень (сборник)

Там у нас отдельный кабинет абонирован. …А захотите, можно и в картишки партейку-другую… Ну это так, так, что называется, ради удовольствия: в английского дурачка или пьяницу.

Директор заискивающе посмотрел на Поляничко, но полицейский улыбнулся и, глядя на помощника, сказал:

– А что, Антон Филаретович, пойдём? Ведь мы сегодня без обеда остались.

Каширин от неожиданного вопроса сначала растерялся, потом кивнул и засиял, как каска брандмейстера.

– А вы, Иван Георгиевич, присоединитесь? Не откажите в удовольствии быть в компании с вами, – медовым голосом пропел Купский.

– Уж я, Александр Захарович, право, не знаю, – опустив глаза, вымолвил судья Бенедиктов. – Удобно ли?

– Удобно! Ещё как удобно! Искренне буду рад.

– Что ж, в таком разе я не против.

– При таком количестве людей не сыграть в винт – уголовное преступление, – заметил Ардашев.

– Эх, Клим Пантелеевич – погрозил пальцем Поляничко. – Вечно вы меня во грехи вводите! То в Великий пост вишнёвой наливочкой угощаете, то азартную игру предлагаете… Нет, играть не будем.

– В таком случае, – заявил адвокат, – Савелий Панкратович просто не может не участвовать в партии. Иначе винт не состоится. Надобно минимум четыре человека.

– Нет-нет, господа, прошу извинить, но эта смерть произвела на имя сильное впечатление. Пожалуй, я пойду домой, – покачал головой Мильвидский.

– Тогда и я не останусь, – твёрдо сказал присяжный поверенный.

– Ну как же, Савелий Панкратович? – взмолился Купский. – Вот и Клим Пантелеевич без вас не останется… Я очень вас прошу принять моё приглашение. Не откажите, сделайте милость.

– Ладно, – сдался Мильвидский. – Только я засиживаться не буду. Час, и не более. Домна Александровна сегодня так сильно расстроилась и ушла вся в слезах…

– Вот и славно! – хлопнул в ладоши Купский. – Итак, господа, прошу…

II

Шёл второй час игры. Ставки увеличивались.

Рядом, утонув в мягком кресле, блаженно дремал Поляничко. Его нафиксатуаренные усы торчали, точно стрелки часов, показывающие четверть десятого. Своего помощника он отправил в сыскное отделение с вещами покойного после того, как присутствующие пересели с обеденного стола за ломберный.