Тульский – Токарев

Когда «понятые» расписались в акте, Жаринов разулыбался, потер руки и поинтересовался у карманника:

– Все правильно? Чего притих-то?

– Контора… Руль дадут, а два запишут, – пожал плечами Кое-Как.

– Полностью разделяю, – ханжески закивал головой Жаринов, поднялся из-за стола и приглашающе повел рукой. – Маэстро, пожалуйте в пердельник-с!

Выводя Кое-Как в коридор, опер обернулся к «понятым»:

– Ребята, подождете немного? Я – быстро.

– О чем речь! – великодушно согласился Артур. Гоша изо всех сил сдерживался, чтобы не заржать.

Ведя задержанного по коридору, Женя Жаринов по-доброму подколол его:

– Ну что? Запахло кедровой делянкой?

– Да уж зашлете, – процедил жулик. – …Где летом холодно в пальто.

– Обиделся! – хмыкнул Женя. – Так не я лес сажал.

– А я пилять его не собираюсь! – гордо вскинул подбородок Кое-Как – словно князь, ведомый на расстрел большевиками.

Через короткую паузу из Жариновского кабинета осторожно вышли «понятые». Артур уносил на груди кошелек, Гоша – акт изъятия…

Отведя Кое-Как в «аквариум», Жаринов в самом добром расположении духа вернулся.

Кабинет был пуст.

– Ага, – сказал Женя и, перестав насвистывать, заглянул в кабинет к Андрееву. Тот что-то горячо говорил потерпевшей. Компанию дополнял их третий напарник – Арцыбашев, вольготно разлегшийся на убитом диване (предварительно он, правда, испросил у дамы разрешение. Некоторое время Арцыбашев даже стеснялся закидывать ноги в ботинках на спинку, но быстро освоился.)

– А… куда понятых дели?

Арцыбашев открыл правый глаз:

– Так дежурный следак вроде приехал…

Женя кивнул и тихонько прикрыл дверь.

Постояв в коридоре и потерев виски ладонями, он начал дергать дверные ручки всех кабинетов подряд. На последней двери Жаринов психанул и в свою комнату влетел уже злой, как черт. С досады Женя подсек рукой бумаги на столе – привыкшие, они устало слетели на пол. Жаринов сел на стол и закурил. Тут же встал, начал собирать листы. В кабинет постучали. С последней дикой надеждой Женя метнулся к двери: на пороге стоял опер из квартирного отдела. Надежда выпала из рук вместе с бумагами, разлетевшимися теперь уже по коридору. Квартирный опер, с ходу прочувствовав настроение, стал помогать – больше комкая, чем собирая листы:

– Что? Опять не слава богу?

Женя сглотнул с усилием ком в горле:

– Через мою проходную только что вынесли семиметровую трубу…

Опер, не удивляясь (в УРе вообще редко удивляются), посоветовал:

– Тогда – гони за вазелином.