Тульский – Токарев

Торопова, конечно, не матрона, но…

– Так и зачем он ее опускает, руку-то?

– А? – Токарев тряхнул головой, отгоняя истомную блажь. – Это и есть «техника»… Он ловит, понимаешь? Ждет, караулит… Это как в фехтовании…

– А у второго почему не опускается?..

Вокруг них засмеялись – естественная мужская реакция на девичье незнание некоторых специфических идеологических выражений.

– Вчера на приеме в Кремле жена американского посла отказалась есть груши, мотивируя свой отказ тем, что она знает, чем их в России околачивают… – Взрослый мужик, сидевший на ряд ниже, отпустив эту шутку, подмигнул Артему.

Смех усилился. Аня, интуитивно догадавшись, что смеются над ней, растерянно завертела головой.

– Я что-то не так сказала? Чего они?

– Не обращай внимания, – чуть нахмурился Токарев. – Шутят люди… Смотри на ринг… Второй – это мешок воли, завязанный злостью. Он физически сильнее Лехи. Поэтому пытается уйти в обмен ударами. То есть… Ну, как если бы – ты мне по роже, я тебе – и так далее, кто первый сломается… Леха это знает, понимает, что на обмене – ему хана.

– Почему? Он слабее?

Артем улыбнулся:

– Он… техничнее. У него другая школа.

– Значит, лучше? – Аня все-таки пыталась получить более или менее конкретный ответ. Объяснения Артема она не очень понимала и начинала слегка злиться, как ребенок, которому папа не может четко и внятно сказать, кто сильнее – кит или слон…

Токарев заулыбался еще шире:

– Наверное, лучше… Его манера – «добрее».

А Сева… Он, прежде чем перейти в обмен ударами, говорит себе: боли нет, боли нет…

– Подожди, – Аня непонимающе затрясла головой. – Так говори – не говори, боль-то есть? Или это типа самогипноза?

Артем погладил девушку по волосам, прижал к себе:

– Если я себе сейчас скажу, что боли нет, а ты мне дашь сковородой по голове, то боль будет… А если мы на ринге, то адреналин решает эту проблему. Временно. Поняла?

Аня неуверенно кивнула и тут же задала новый вопрос:

– А Леша – добрее, потому что умнее?

Токарев ответить не успел – кто-то выше и левее, как оказалось, прислушивался к их разговору:

– Добрее он, потому что слабее.

Слабак он. Его и не боксер урыть на улице сможет.

Голос прозвучал резко, почти агрессивно. Не поняв, кто говорил, Артем закрутил головой, ощупывая взглядом лица зрителей. Никто на его взгляд не откликнулся.