Тульский – Токарев

Гера чуть удивился, но тут же нашелся:

– Тебе точно или можно приблизительно?

– Можно приблизительно, – кивнул Артем, дружелюбно улыбаясь и показывая всем своим видом, что не боится. Шакалы – они ведь чуют запах страха и реагируют на него мгновенно.

– Так только что ведь, – засуетился Гера и продолжил, переходя на пение-вой: – «Прогудели три гудочка…»

– «…И зати-ихли вдали, – подхватил «Подножка». – А чекисты этой ночкой на обла-аву пошли».

Артем вздохнул – ясно было, что эти не уймутся, но он все еще надеялся избежать драки грамотным поведением:

– Спасибо.

– Слышь, а мы тут руль просыпали, – вместо «пожалуйста» пожаловался Мокша.

– Ага, – кивнул Гера, – ыщем, ыщем, а все без толку. Не находил?

Токарев понимающе кивнул и спросил вежливо:

– А без мордобоя – никак?

– А ты что, крови пугаешься? Обмороки бывают? – осклабился Подножка.

– По ночам не ссышься? – заломил бровь Мокша.

– Может, у тебя завтра контрольная по арифметике? – гыкнул Гера, показав наполовину сломанный в драке клык.

– А к логопеду в детстве ходил? – вступил в хор Саша-КВН.

Друг друга они подхватывали легко и непринужденно, словно с душой играли спектакль, выдержавший уже сотни представлений.

– Ходил молился – не помогли! – Артем шагнул вперед. Он думал, что шпана оценит его смелость и спокойствие – он играл по «обратной» логике – не убегал, а сокращал дистанцию. Но со «шкапинскими» психологизмы не срабатывали. Улица Шкапина не позволяла себе благородства – его отрицали тощий карман, подобранные окурки и почти поголовная судимость отцов – если таковые имелись.

Гера «просчитал» Токарева мгновенно, на инстинкте:

– Извини, милок, проверочка… – он якобы расслабился и даже по-человечески улыбнулся. – Сам откуда?

– С Гавани. – Артем еще сторожился, но плечи уже опустил, сдержав вздох облегчения. Подвоха в слове «милок» он не почуял.

– И куда? – продолжал Гера. – Мы не в помощь? – Продолжая улыбаться, он протянул Токареву руку для пожатия.

– Да я… – начал было Артем, но пожать протянутую руку не успел – Гера воткнул большой палец ему в гортань.

Токарев задохнулся, даже захрипеть у него не получалось – сразу же кто-то ударил по глазам, еще один – вроде бы Мокша – (за секунду до этого демонстративно отвернувшийся) локтем, как бревном, пробил живот. Артем упал, попытался совладать с дыханием, подтянул ноги к животу, закрыл руками голову… Били недолго, терпимо.