Евангелие от Фомы

 – А теперь ты умойся, Элеазар… А ты что все стоишь да слушаешь, Мириам? Надо трапезу готовить… Можно ли так?

– Ах, Марфа, Марфа, о многом ты тревожишься и хлопочешь… – покачал с улыбкой головой Иешуа. – А действительно человеку одно только нужно…

– О чем говоришь ты, рабби?

– О Боге говорю я, Марфа…

– Прав ты, рабби, грешники мы… Все суетимся, все хлопочем, а о Боге-то и подумать некогда… – вздохнула Марфа. – А все же так нельзя: и Богу приятно будет, если я гостю услугу окажу…

И она, убедив таким образом себя и в своей правоте, торопливо ушла в дом.

На крыше синагоги снова появился хазан, угольно-черный и четкий на фоне зари, и затрубил во второй раз. И по звуку этой трубы кончались все работы в селениях и городах.

– Ну-ну, поторапливайтесь… – обратился Элеазар к женщинам. – Скоро звезда…

– Даю, даю… – отозвалась хлопотунья Марфа, расстилая циновки вокруг низенького круглого стола. – Мириам, где ты опять?..

– Иду… – отозвалась девушка из-за угла: спрятавшись от всех, она, нежно, шепотом, приговаривая слова любви, бережно, кончиками губ, целовала полевые лилии Иешуа.

 – Иду…

– А что ты запоздал так? – спросил Элеазар.

– Да сандалии совсем разбились… – отвечал Иешуа. – И зашел к Иуде Кериоту подчиниться… Такая у него нужда, такая нищета, что смотреть больно! Старшая-то его, Сарра, уже мажет лицо и губы и, говорят, часто является домой только поутру. Присмотрел было Иуда крохотный клочок земли себе да домик-развалюшку под Иерихоном, и недорого просят, а где взять? Так и мучаются… Хотят в Иерусалим перебираться – авось там побольше работы будет… Сколько неправды, сколько зла, сколько страдания!

– Да, да… – вздохнув, потупился Элеазар и, подняв глаза в небо, прибавил: – А вот и звезда…

Как раз в это мгновение на крыше синагоги появился хазан – смутная тень среди нежно-пепельных сумеречных отсветов – и протрубил в третий раз, возвещая начало праздника.

И по всей Вифании зажглись тихие огни святой Субботы.

– Ну, приступим же к трапезе чем Бог послал… – ласково сказал Элеазар.

 – Возляжем…

Все возлегли вокруг низенького столика. Элеазар в сосредоточенном молчании других сотворил молитву, а затем с тихой торжественностью благословил и свет горящего светильника, и немудреные яства, и вино, и ароматы. И все приступили к вечере.

Слово Суббота значит по-еврейски покой. Так называли они седьмой, праздничный день недели, покой которого они блюли самым строжайшим образом.