Евангелие от Фомы

Иешуа, немножко напуганный этой бурной стремительностью, с немым удивлением следил за происходящим: только несколько часов назад высказанные им мысли, мысли и ему самому еще не совсем ясные, на его глазах росли, изменялись и действовали вполне самостоятельно, не только находясь уже совсем вне его воли, но точно стремясь даже подчинить его себе, увлекая его за собой туда, куда он идти никогда и не думал. Так, высказанная им только предположительно мысль о том, что проповедники благой вести, объединившись, должны прежде всего освободить себя от всякого имущества, все сложить в общую казну или просто раздать нищим, – надо же было с чего-нибудь как-нибудь начинать! – его собеседники уже считали чем-то вроде краеугольного камня, непременным обязательством, нерушимой заповедью.

И по мере того, как они, его близкие, воспламеняя один другого, закрепляли ее все больше и больше, ему самому она становилась все более и более чуждой: ему начинало казаться, что этот первый шаг освобождения себя от земных пут должен быть доброволен и что только полная свобода сделать это или не сделать и придаст ему цену…

– Это хорошо… – весь пылая, одобрил рыженький Рувим.

 – Но надо действовать решительнее. Нас мало… Надо сразу же привлечь к делу побольше народа. Отчего бы нам не завязать сношений с Иохананом Крестящим?

– Но он же в Махеронте… – нетерпеливо отвечал сумрачный Иаков. – Попробуй завяжи!..

– Ученики его остались… – горячо вмешался Иоханан Зеведеев.

 – Говорят, что они как-то сносятся со своим учителем и проповедуют, и крестят и без него…

– Заходили они тут ко мне как-то… – задумчиво сказал Иешуа. – Но… но что-то вот не вяжется у меня с ними дело… – с застенчивой улыбкой прибавил он вдруг. – Мне все сдается, что, установи Господь завтра свое царствие на земле, они огорчились бы: не над чем было бы скорбеть и плакать… Но, конечно, – поторопился он поправиться, – я ничего дурного сказать про них не хочу.

Они добрые люди. И сойтись с ними поближе нам не мешало бы…

– И дело… – решил Симон Кифа. – Если начинать, так начинать…

– Да что же начинать, когда толком неизвестно, как и для чего? – остановил их Иешуа. – Ну, сойдемся вместе, продадим или раздадим все, а потом?

– А потом идти повсюду и поднимать народ… – схватился Рувим.

– Да на что его поднимать? Как? – недовольный, пробовал остановить Иешуа.