Софисты

Вчера на берегу Илиссоса Антисфен говорил об орфиках и Пифагоре, который учил, что справедливость состоит в равном и одинаковом отношении ко всем и во всех случаях, что она подобна квадрату, в котором все стороны равны и перпендикулярны. Ведь это совершенно пустые и совершенно ни на что не нужные слова.

– А вот рыбка хороша!.. – раздался вдруг за его спиной резкий, визгливый голос. – Вот солененькая рыбка! Покупайте рыбку с Понта, граждане…

Над беспокойным морем голов поднялся вдруг на биму[14 - Бима – здесь: то же, что трибуна.

] герольд. Возбужденный гомон агоры сразу притих – и все жадно устремилось ближе к биме.

– Граждане афинские, – провозгласил тот сильным, далеко слышным голосом. – Народ афинский только что постановил: немедленно поднять войско для предстоящей войны со Спартой и ее союзниками. Приступите немедленно к нужным приготовлениям. В Платею сейчас же отходят наши гоплиты, чтобы восстановить в городе наши права и покарать презренных фивян, за которыми прячется Спарта…

Бурно загудела агора.

Все были возмущены коварным поведением зарвавшихся фивян, все были готовы дать им суровый отпор.

– Они на Спарту не посмотрят: ха, ты видал, сколько триер собралось в Пирее и как идет работа на верфях?! Периклес – он свое дело знает тонко!..

– Сейчас вывесят, должно быть, и списки призываемых…

– Что? Или живот сразу заболел?

– Клянусь Ареем, сам не сдрейфи смотри, а на других не гляди…

– А вот сандалии хороши!.. – надрывался какой-то торгашик с жадными глазами.

 – Сто лет носить будете…

Хорошенькая флейтистка обожгла Дориона горячим, лукавым взглядом, обольстительно улыбнулась, но он направился к кучке зевак, которые жадно, как всегда, несмотря даже на остроту момента, слушали Сократа, перед которым не без смущения стоял молодой Эвтидем.

– Так вот… – проговорил Сократ, склоняясь к теплой, пахучей пыли. – Здесь мы напишем альфу, а здесь – дельту, и все, что справедливо, мы поместим под дельту, а что несправедливо – под альфу…

– Хорошо… – сказал Эвтидем, борясь со своим смущением.

– Ну, сделано. Теперь скажи: существует ли на земле ложь?

– Конечно!..

– Под какую же букву поместить нам ее?

– Под альфу, несомненно…

– А обман существует?

– Да.

– Куда же его поместить?

– Туда же.

– А куда мы отнесем такие поступки, как обращение людей в рабство? К справедливости?

– О, нет! Под альфу, конечно.

– Но скажи, – после минутного молчания проговорил Сократ.