Капкан для Александра Сергеевича Пушкина

Да и слухи о его связи с дворовой девкой Ольгой донеслись до нее… Он так и не осмелился признаться ей в любви, и даже до конца жизни не сумел отдать посвященное ей стихотворение:

Я вас люблю, – хоть я бешусь,

Хоть это труд и стыд напрасный,

И в этой глупости несчастной

У ваших ног я признаюсь!

Мне не к лицу и не по летам…

Пора, пора мне быть умней!

Но узнаю по всем приметам

Болезнь любви в душе моей:

Без вас мне скучно, – я зеваю;

При вас мне грустно, – я терплю;

И, мочи нет, сказать желаю,

Мой ангел, как я вас люблю!.

.

Алина! сжальтесь надо мною.

Не смею требовать любви.

Быть может, за грехи мои,

Мой ангел, я любви не стою!

Но притворитесь! Этот взгляд

Все может выразить так чудно!

Ах, обмануть меня не трудно!..

Я сам обманываться рад!

Но не только соседки занимали Пушкина. Он ведет интенсивную переписку с друзьями, младшим братом Львом и сестрой, жадно поглощая новости двух столиц, по-прежнему много работает, появляются новые стихи, продолжает роман в стихах «Евгений Онегин».

Начал работу над балладой «Жених». Внимательно знакомится с трудом И. И. Голикова «Деяния Петра Великого». В Москве и Петербурге издаются «Руслан и Людмила», «Кавказский пленник», стихи, что поддерживает его, лишенного жалованья, материально. Творчество порой полностью захватывает, отвлекая от грустных мыслей, скуки и хандры, замысла тайно бежать за границу.

В трудах и развлечениях минула осень, наступила зима с ее вьюгами, заносами и морозами.

В зимние дни Пушкин чаще оставался дома, много читал, с удовольствием беседовал с няней, которая продолжала радовать его волшебными сказками. По ночам, прислушиваясь к разбушевавшейся за окном природе, из-под пера рождались стихи:

Буря мглою небо кроет,

Вихри снежные крутя;

То, как зверь, она завоет,

То заплачет, как дитя,

То по кровле обветшалой

Вдруг соломой зашумит,

То, как путник запоздалый,

К нам в окошко застучит.

Наша ветхая лачужка

И печальна и темна.

Что же ты, моя старушка,

Приумолкла у окна?..

Легкая метелица метет, порошит по широкому двору, насыпая у крыльца снежный гребень пушистой волны. Ничто не нарушает тишину в комнате. От печи тянет теплом. Ее мерцающий огонь освещает всю комнату. Тикают со спокойной уверенностью часы. Серый кот на лежанке, повернувшись усами к огню, жмурится и мурлычет от тепла.

Со своим вязанием, склонившись, сидит Родионовна. Про себя она поет жалобную свадебную песню.