Гастроль в мертвый сезон

– Вага, очнись, нужно что-то делать, – произнес он совершенно спокойным голосом.

Но как не странно, именно подобный ход помог мне восстановить связь с реальность. Хотя стоило громадных усилий, чтобы подавить волну захлестнувшей меня ярости, выходя из-под власти охвативших эмоций.

– Я знаю что – мочить этих мразей! – ответил я, переводя на него уже осмысленный взгляд, не позволявший сомневаться в серьезности моих намерений.

– Уверен? – тем не менее, посчитал нужным переспросить Доктор, потому как принятое мной решение в равной степени касалось нас обоих.

Не единожды побывав в самых непростых ситуациях, между нами выработалось правило, в экстремальных условиях действовать как единый слаженный механизм. И если Доктору не было равных как тактику, то за построение стратегического плана действий, как правило, отвечал я. Вот и сейчас, предстояло определиться с нашими дальнейшими действиями, несмотря на ярко выраженную нестандартность ситуации, и крайнее ограничение по срокам.

– Как никогда. Бежать уже поздно, да и куда? Слышишь, в соседнем отеле такая же стрельба, а с другой стороны пустырь. Мы там как блоха на лысине будем, – непонятно зачем убеждал я, потому как для себя уже все решил.

Хотя относительно того, что сбежать из отеля незамеченными не выйдет, против истины я нисколько не погрешил. Мы по-прежнему оставались у выхода на балкон, наблюдая за событиями, происходившими после расстрела туристов у бассейна.

После того, как стрельба стихла, боевики разделились на две группы, каждая из которых устремилась вниз по лестнице. В конечной цели их маневра сомневаться не приходилось. А потому сейчас обе группы примерно из тридцати боевиков каждая стремительно приближалась к центральным входам в оба жилые корпуса.

Наш балкон был первый от входа, и по мере того, как боевики приближались, я смог рассмотреть их во всех деталях. В их принадлежности к ИГИЛ[1 - Запрещенная в России организация], либо другой радикальной исламской организации, сомневаться не приходилось.

На голове у многих красовалась черная повязка, с идущей по ней надписью на арабской вязи. Однако мой взгляд фиксировал множество других деталей, которые кому-то другому могли показаться несущественными.

Во-первых, возраст большинства боевиков немногим превышал двадцать, двадцать пять лет, что становилось особо заметно, потому как лишь немногие имели бороды.