Гастроль в мертвый сезон

Вот от одной такой прогулки у меня сохранились, хоть и отрывочные, но наиболее яркие воспоминания. Обычно общение с продавцами вел лингвист и интеллектуал Доктор, но стоило мне сфокусировать взгляд на этом колоритном персонаже, первым в разговор вступил именно я.

– Замерз? – обратился я к невероятно черному даже на фоне своих коллег аборигену, одетому явно не по сезону.

Теплую куртку на синтепоне, в которую он зябко кутался, дополняли столь же неуместные для здешних широт плотные брюки, и тяжелые закрытые ботинки.

По сравнению, со мной, одетым лишь в легкую футболку и шорты, контраст выглядел настолько комичным, что обернувшийся на мое замечание Доктор невольно рассмеялся.

– Да, холодно, зима все-таки, – нисколько не смущаясь, ответил мой собеседник практически без акцента. Причем, поражая прекрасным знанием русского языка, продолжил: – У нас солнце низко-низко висит, и так холодно никогда не бывает, –

Вот так и произошло наше знакомство с эфиопом Тито, хозяином экскурсионного агентства “Мо-Мо”, с пребыванием в котором у меня сохранились последние воспоминания о том вечере.

Да и сам хозяин оказался личностью неординарной. В отличие от своих соседей по бизнесу, его, похоже, нисколько не смущала наша развязанная манера поведения, и избавиться от нас поскорей, как все прочие, он не спешил. Напротив, пригласив внутрь, всячески поддерживал разговор, причем владея русским языком настолько виртуозно, что припомнить подобное среди местных, мне не удавалось. При этом утверждал, что в России никогда не бывал, несмотря на многократные приглашения обосновавшихся в Петербурге родственников.

– Да я там замерзну, как только из самолета выйду, – зябко вздрагивая, абсолютно искренне возмущался Тито, чем вызывал у нас очередную порцию веселья.

Но стремительность потери связи с реальностью я мог объяснить только экзотическим угощением, которым нас потчевал гостеприимный эфиоп. В памяти сохранились лишь ленивые клубы дыма, плавно опускавшиеся на дно толстостенной стеклянной чаши, покрытой снаружи испариной мелких капель конденсата.

С первых секунд я отчетливо осознал, что пробуждение предстоит кошмарное.

– Вага, вставай, там одного тебя только ждут, – гулко отдавалось внутри отчаянно трещавшей с похмелья головы.

Даже не пытаясь вникнуть в смысл происходящего, на автомате я попытался лягнуть в район причинявшего дикое неудобство голоса.