Неизвестный капитан. Восток

– Ну, уже не курсанты, а офицеры флота Российского!

Напутственные слова и начальник училища жмёт руку.

Каждому.

Преподаватели и друзья. Все вместе. Ещё тут, а ты уже в пути. Стук сердца заглушает рёв машины. В кузове десять человек. И путь на Восток. Через ставшим родным причал.

На причале уже стонет канатами старый и добрый пароход «Лейтенант Шмидт» – рвётся в очередной поход.

Доложились вахтенному матросу. На берег по качающемуся мостику сошёл вахтенный офицер. Внимательно проверил все документы и дал «добро» к подъёму на корабль.

Чуть позже всех разделили по тесным каютам. Пока устраивались, корабль качнулся, задрожал двигателями и глубоко вздохнув лёг на волну. Мимолётное ощущение невесомости, отрыва от палубы, а затем лёгкая дрожь, удар волной, лёгкие белые, словно шампанские брызги по лицам, угольный дым из трубы…

В путь.

Получается ждали только их – выпускников. Ещё через минуту зашёл старшина и раздал памятки по номерам. Здесь они хоть и пассажиры – но всё же одна команда, где каждый – маленькая часть большого и цельного.

В море по-другому нельзя. Здесь все за одного. И до одного. А один иногда бывает и всё. Устав, написанный жизнью, помимо храбрости, долга, дисциплины, сохранности тайны, требует в совершенстве знать правил использования средств борьбы за живучесть и боевого расписания. Правильно организованный и обученный экипаж – это практически наверняка залог полной победы. Залог успеха в бою.

А он сразу пошёл из душной каюты на мостик.

Поучиться, осмотреться, закрепиться. А может сказать Владивостоку: «До свидания»?

Внутри много и всего. И волнения. И страхов. Как там, на новом месте? Без друзей? Без преподавателей? Без родных? Стучит, колотится сердце одиноким утёсом о набегающие волны.

Пятнадцатого апреля сорок пятого года и пароход «Лейтенант Шмидт».

Время прибытия в Совгавань – восемнадцатое апреля сорок пятого года.

А между ними – качка, духота кубрика, запрещённые для команды карты и сон.

Звучание Победы

Звуки мест и времён всегда разные.

Тревожные и гудящие, шумящие и смеющиеся, плачущие и вздыхающие.

Всегда разные.

Ко времени и так себе. Западающие в душу, переживающие или мелькнувшие неприметным, обыденным движением ресниц.

Иногда плывут грядой мелких, выпрыгивающих из тумана и серой хляби, островов, а бывает и скалой посреди спокойного океана, обласканного летним солнцем. Что-то эпохально, а что-то мимолётно.