Сорок лет среди грабителей и убийц

 – Ну, да я знаю, что господа начальники и смилостивятся когда-нибудь.

Келчевский покачал головой.

– Вряд ли! Суди сам, Петров говорит, что ты душил извозчиков, а я тебя вдруг отпущу!

– Петров?! Ах, он… – воскликнул Иванов.

– Что Петров, – продолжал Келчевский. – Ты сам говоришь то же…

– Я?

– Ты. Крюкину говорил, Зикамский и Ильин тоже слышали. Хочешь, позову их?

– Брешут они. Ничего я такого не говорил.

– Позвать?

– Зовите. Я им в глаза наплюю.

– А что от этого? Все равно сидеть будешь.

Поймаем еще двух-трех – они не дураки. Все на тебя накляпят, благо, уже сидишь. Петров-то все рассказал…

Иванов стал горячиться.

– Что рассказал-то? Что?

– Сказал вот, что вещи продавали…

– Ну, продавали, а еще что?

– Что ты душил…

– А он? – закричал неистово Иванов.

– Про себя он ничего не говорил. Ты душил и грабил, а продавали оба, – спокойно ответил Келчевский.

– Так он так говорит! – тряся головой и сверкая глазами, закричал Иванов. – Ну так я ж тогда! Пиши, ваше благородие! Пиши! Теперь я всю правду вам расскажу.

Келчевский кивнул и взял перо.

– Давно бы так, – сказал он. – Ну, говори!

Иванов начал рассказывать, оживленно жестикулируя.

– Убивать действительно убил. Только не один, а вместях с этим подлецом, Петровым. Удушили извозчика, что в Царское ехал. Взяли у него все – и только, больше ничего не было.

– Какого извозчика? Где? Когда?

– Какого? Мужика! Ехал в Царское, обратно. Мы его на Волховском шоссе и прикончили.

В декабре было.

– Так! Ну а вещи куда дели? Лошадь, сани?

– Лошадь это мы, как есть двадцать восьмого декабря, в Царское с санями увезли. Сани продали Костьке Тасину, а лошадь – братьям Дубовицким. Там же, в Царском. Они извоз держат…

– Какая лошадь?

– Рыжая кобыла, на лбу белое пятно, и одно ухо висит.

– А сани?

– Извозчичьи. Новые сани, двадцать рублей дали. а за лошадь – двадцать пять.

– А полушубок, армяк?

– Это тоже у Тасина, а другой – у солдатки. Тот самый, на чем поймались.

А остальную одежду и торбу, сбрую – в сторожку на Лиговке.

– В какую сторожку?

– В караульный дом, номер 11. Туда все носят сторожу. Вот и все. А что Петров на меня одного, так он брешет. Вместе были, вместе пили…

– Ну, вот и умный, – похвалил его Келчевский. – Теперь мы во всем живо разберемся.

Он написал распоряжение о переводе арестованного в другую камеру и отпустил его. Едва он ушел, как я вскочил и крепко пожал руку Келчевскому.