Бездушное урочище

Тоже хочу видеть тебя своей женой… но чем мне может навредить это дело?

– Дело об убийстве Дремлюгина? – переспросила Марина Вячеславовна. – Не суйся! Скользкое оно. Не знаю даже, останется ли в живых Ириша.

– Что ей может угрожать?

– Жадность! – усмехнулась помощница прокурора. – Её собственная жадность! В подробности я тебе позже посвящу. В прокуратуре. Заодно дам материалы… но другие, которые Дремлюгиных не касаются. Заходи в понедельник. Где-нибудь после обеда. Пороешься, переснимешь что надо… а потом в конце недели мы сходим в кафешку ещё раз.

Только не в эту рыгаловку, конечно.

За окошком уже совсем стемнело. Ветер утих, и спокойная гладь водохранилища отражала жёлтые огоньки Набережной.

– Мне пора! Береги себя, – сказала на прощание Марина Вячеславовна.

9. Конференция нейрофизиологов

Воскресная ночь была не по-осеннему тёплой, а отопление в особняке работало во всю мощь – и Ирина Геннадьевна сильно вспотела, пока спала. Проснулась она поздно, скинула с себя одеяло и простынку, приоткрыла форточку – и долго нежилась в постели, ловя кожей лёгкий ласковый ветерок и, от нечего делать, разглядывая коллекцию жуков на стене.

Это были десятки застеклённых коробок с сотнями насекомых, приколотых энтомологическими булавками. Некоторые жужелицы выглядели обыденно, привычно для жителя средней полосы России. Другие, приведённые из южных стран, были крупными, яркими и завораживающе красивыми…

Приблизилось время завтрака, и Дремлюгина нажала на кнопку у изголовья кровати.

– Принеси чай прямо сюда! – приказала она вошедшей домработнице. – Что-то не хочется вставать и одеваться. Этот теплячок так приятно меня обдувает… ласкает… как будто у него выросли руки…

«Тяжело же вам даётся траур, Ирина Геннадьевна! Даже ветерок порождает эротические фантазии», – подумала прислужница и осторожно спросила:

– Что подать? Чай, кофе или какао?

– Чай.

– И любимый сыр?

– Какой-нибудь поострее. Только хлеба не надо, а то в тюлениху превращусь.

– Ирина Геннадьевна, вы к себе слишком строги. Вы ещё очень-очень стройны…

В ответ Дремлюгина ущипнула себя за живот:

– А это что? Не складка? Не лезь не в своё дело, Ксения! У меня, дура, просто костяк тонкий.

Она вскочила, подбежала к антикварному дубовому трюмо и начала вертеться перед ним, долго и придирчиво себя разглядывая. Наконец, облегчённо вздохнула.

– Вот видите! – вновь улыбнулась ей домработница. – Стройности и изящества вам не занимать.