Урал – быстра река. Роман

Когда она была беременна им, все мечтали родить такого же, как на том фото, привезённом в детстве из-под Оренбурга. Показывая его мужу, Юля говорила: «Вот, Николай, нам бы иметь такого, он до такой степени очаровал нас всех: мамочку, прислугу, Клару, Борика, особенно меня, что я положительно с ума сходила по нему». Юля подробно, с удовольствием рассказывала о Мишкиных проказах. А Мишка с фото ослеплял, заражал своим весельем. Смеялись, казалось, даже его белые шёлковые волосёнки, и всё в нём будто говорило: «Нет, не найдёте больше такого!»

А когда родился первенец, Юля подходила к Мишкиному фото, сравнивала: «Правда, Лёник сейчас как будто не похож на Мишеньку, но он израстётся, похорошеет и будет точь-в-точь такой же.

Может, даже и волосики побелеют.

Сейчас Юля была одна. Постель казалась ей ледяной, пугала тишина, сердце глодали то ли тёмное предчувствие, то ли какая-то непонятная страсть. Измучив себя настоящим, она призывала детство: «А что же теперь с Мишенькой? – почти лихорадочно думала она.

 – Теперь ему лет четырнадцать… А какой же он должен быть лицом в этом возрасте? А я ведь дала клятву увидеться с ним. Правда, тогда был ещё детский рассудок, но клятва остаётся клятвой, её нарушать нельзя… Но сейчас он неинтересен. Увидеть нужно было до десятилетнего возраста или встретиться с ним года через четыре-пять, уже мужчиной»…

Юля рисовала в воображении картины Мишкиного юношества… Ей становилось легче. Она представляла себе, что не всё ещё прелестное погибло, есть где-то существо, при встрече с которым у неё будут отрадные минуты.

Но живой ли Мишка? И что с ним станется через пять лет? Юля опять теряет надежды. Ей снова печально, тошно, гадко. Грусть и слёзы копились недаром: ей принесли письмо, написанное незнакомым почерком. Читая сначала, она сразу увидела расплывающийся конец фразы: «Настоящим, штаб Н-ской дивизии сообщает, что ваш муж Николай Васильевич Бродский, командуя эскадроном уланского полка, пал смертью храбрых…»

Разбитая, безутешная, Юля уехала жить к своей тётке в Самару.

3

Панька шёпотом ругал проснувшегося Мишку. Он на корточках сидел у изголовья друга. Мишка лежал на спине, потягивался и посмеивался.

– Ну, Анютку дак Анютку вёз под пологом, што особенного, так бы и сказал, а то чухнул, да ускакал, и за ногу задел осью, чуть ногу не сломал. Я думал, ты Надёжку вёз, а стал ей говорить, так она и знать ничего не знает… Ну, айда, пойдём скорее.

Мишка умылся. Взял в руки гармошку.