Урал – быстра река

Функционер ГПУ не может не знать о циркулярном письме ЦК РКП(б) от 29 января 1919 года о массовом беспощадном терроре ко всем вообще казакам путём поголовного их истребления».

Казалось бы – прошедший все круги ада, автор романа «Урал – быстра река» должен был если не сломаться, то уж как минимум пригнуть голову и на всю оставшуюся жизнь запечным тараканом забиться в какую-либо щель. Да не тут-то было!

Иван Степанович Веневцев и после возвращения из «Голодного похода» и Новониколаевской тюрьмы, по рассказам сына, оставался «живым, эрудированным.

Это был настоящий казак!.. Отлично играл на гармошке, пожалуй, лучше всех в станице… Организовал в станице драмкружок. В основном ставили спектакли из комедийных произведений Гоголя… Клуба не было, все спектакли проводили в школе, в воскресные дни. Народу набивалось „под завязку“, хохот стоял такой, что слышно было на улице…»

Как тут не вспомнить другого выдающегося казака, великого русского философа А. Ф. Лосева, потерявшего зрение в большевистских лагерях, принявшего тайный монашеский постриг – но не сломленного, вернувшегося в Москву и получившего, в конце концов, Сталинскую премию за свои труды по истории античной эстетики.

Рискну предположить, что именно в культурной жизни России казаки и потомки казаков (после уничтожения казачества именно в качестве воинского сословия в 20-е годы ХХ века) воплотили свою бьющую через край жизненную энергию. Достаточно перечислить первые и самые известные имена: М. Б. Греков, мастер батальной живописи; А. А.

Ханжонков, организатор русской кинопромышленности, продюсер, режиссёр, сценарист, один из пионеров русского кинематографа; М. А. Шолохов, русский советский писатель, лауреат Нобелевской премии по литературе.

Поэтому я не рискну назвать роман Ивана Веневцева «Урал – быстра река» Поклонным крестом или Памятным камнем на братскую могилу Оренбургского казачества.

И пока «белым огнём» вспыхивают на Руси «взъерошенные с ночи волосёнки» наших детей и внуков – не важно: в степной ли станице или между угрюмых девятиэтажек города, – жив казачий дух Отечества, жив! И воистину не врёт народная мудрость: «Казачьему роду нет переводу!»

Алексей Шорохов

Часть первая.

Набаты[2 - Набат – тревога; бой в доску, звон в колокола для сбора народа по случаю пожара или иной общей опасности.]

Край мой казачий

1

Белёсым бархатом блестят выжженные солнцем степи оренбургского казачества – это выцветшим ковылём выстелены почти безлюдные равнины.