Записки декабриста

Матвей и Сергей Муравьевы на предложение Александра отвечали почти то же, что и я. После некоторых прений Александр признался, что предложение составить общество против немцев было только пробное предложение, что сам он, Никита и Трубецкой, условились еще прежде составить общество, цель которого была в обширном смысле благо России. Таким образом положено основание Тайному обществу, которое существовало, может быть, не совсем бесплодно для России.

Было решено составить устав для Общества, и в начале принимать в него членов не иначе, как с согласия всех шестерых нас.

Вскоре после этого я уехал из Петербурга в 37-й егерский полк.

Заехав по пути к дяде, который управлял небольшим моим имением в Смоленской губернии, я ему объявил, что желаю освободить своих крестьян. В это время я не очень понимал, ни как это можно было устроить, ни того, что из этого выйдет; но имея полное убеждение, что крепостное состояние – мерзость, я был проникнут чувством прямой моей обязанности освободить людей, от меня зависящих.

Мое предложение дядя выслушал даже без удивления, но с каким-то скорбным чувством. Он был уверен, что я сошел с ума.

Приехав в Сосницы, где была штаб-квартира 37-го егерского полка, я узнал, что этот полк должен быть расформирован и в кадрах идти в Москву. Фонвизин советовал мне не принимать роты и обошёлся со мной не так, как полковой мой командир, но как самый любезный товарищ. Мы были с ним неразлучны целый день и всякий день просиживали вместе далеко за полночь.

Все вопросы, занимавшие нас в Петербурге, были столько же близки ему, как и нам.

В разговорах наших мы соглашались, что для того, чтобы противодействовать всему злу, тяготевшему над Россией, необходимо было прежде всего противодействовать староверству закоснелого дворянства и иметь возможность действовать на мнение молодежи; что для этого лучшим средством учредить Тайное общество, в котором каждый член, зная, что он не один, и излагая своё мнение перед другими, мог бы действовать с большею уверенностью и решимостью.

Наконец Фонвизин сказал мне, что если бы такое Общество существовало, состоя только из пяти человек, то он тотчас бы вступил в него. При этом я не мог воздержаться, чтобы не доверить ему осуществление Тайного общества в Петербурге и что я принадлежу к нему. Фонвизин тут же присоединился к нам.