Воспоминания века

А ведь если бы их отмечали, то, наверняка, отложились бы в памяти какие-то подарки, но ничего такого я не помню.

То, что Новый год у нас встречали, я могу предположить по двум запомнившимся обстоятельствам.

Во-первых, мама, Ганна и я на телеге отправляемся по деревням (я очень любил такие поездки), и мама покупает там несколько живых гусей. Дома их откармливают, как следует, но потом на дворе их больше не видно. Наверняка, гуси шли как блюдо на Новый год (Рождество и у нас, и в стране не справлялось, а елки в доме, пока я жил с родителями в Сураже и в Москве, никогда не было).

И, во-вторых, в доме у нас появляется откуда-то мороженое. В маленький бочонок наливалось что-то жидкое, молочное, этот бочонок был вставлен в больший, между стенками закладывался лед и нам, детям, разрешали крутить торчащую вертикально ручку. Происходило охлаждение и взбивание молочно-сливочной массы, и постепенно получалось мороженое.

Что все это, но очень редко, было, я помню, а вот вкуса самого мороженого почему-то не запомнилось.

Но если уж говорить о том, что мы ели дома, то обычно утром, иногда в постели, нам с Леной, мама или Мария Ивановна, приносили по чашечке вкуснейшего какао, а Лене, почему-то, еще давали кусочек шпика. Кофе в доме не было, но для взрослых сушили в русской печи желуди, размельченные, они заменяли кофе. Масло, творог, молоко, мясо, овощи и прочее все это было в достатке. Особенно «пировали» мы с Леной, когда рождались от наших коров телята.

Их не выращивали, а еще маленькими закалывали и в больших противнях запекали кусками. Мы могли есть телятину, сколько хотелось и сколько в нас влезало. Еще мама часто раскатывала тесто, круглым стаканом нарезала кружочки, посыпала маком и пекла печенье. Конечно, были еще всякие разности, но совершенно незабываемы были «картофлянки» – оладьи из тертой картошки с мукой, яйцом и содой. Это было наше самое любимое блюдо, а чтобы съесть больше, мы под конец запивали все холодной водой. Когда-то мама мне сказала, что мы с Леной поссорились из-за оладий, и я будто бы ударил Лену вилкой. Может быть, так и было?

Конфет и других сладостей, пока мы жили в Сураже, совсем не было. Лишь однажды, папа был в командировке в Харькове, и привез оттуда огромный кусок какой-то белой, твердой и необыкновенно вкусной штуки вроде халвы. Ее рубили сначала секачом, а потом кухонным ножом и давали понемногу нам.