Ленин. 1917-04

Вспомни того шапошника, что за малым без вины не кончили.

Маркин буркнул что-то неразборчивое, но не возразил.

Петро подошёл к трупу и наклонился над ним. Потрогал шею. Потом взялся за края одежды, порванной над раной и с силой рванул. Обнажилась левая грудь, на которой вокруг раны была видна давно запёкшаяся кровь. Мартынов выпрямился.

– Отпустите его, но уходить не позволяйте, – уверенно скомандовал он, – Может он и убийца, но кровь на штыке – не её. Посмотри, Николай. На ней вся кровь запеклась давно, даже под одеждой.

Она уже почти холодная. Её больше двух часов назад убили … может, и трёх. А на штыке кровь свежая, свернуться не успела. И рана у неё не от штыка. Ты мне поверь, я на войне штыковых ран-то насмотрелся.

Эта похожа на рану от кинжала. Я такие у австрияков видал после боя, когда они с нашими кавказцами в рукопашную резались. Только кинжалы обоюдоострые, а тут похоже на нож с заточкой с одной стороны. Кухонный.

Говоря, он шагал, огибая сторожку. Матросы следовали за ним, ведя с собой Алексея.

Труп Лукерьи и даже кусты скрылись из виду, теперь стена сторожки их закрывала. Вдруг Петро остановился и начал внимательно вглядываться в землю. Трава здесь не росла, видно, давно вытоптали, и голая земля была покрыта каким-то мусором и слоем пыли. В пыли виднелось множество следов.

– Так, – снова заговорил Петро, – натоптали мы тут с вами, конечно, как стадо баранов. Но кое-что прочитать можно. Смотри, Николай, вот какой-то след, как будто тяжёлый мешок тащили.

Ну-ка, глянем, где он начинается … или кончается. Только давайте уже теперь на следы не наступать. Сбоку идти старайтесь.

Они направились вдоль следа волочения, аккуратно обходя отпечатки на пыльной земле. След вёл к домику Лукерьи, и по мере приближения всё громче стали слышны какие-то звуки. Звуки были Петру знакомы, но он всё никак не мог сообразить – что же это. Помог веснушчатый матросик.

– Ишь, раскудахтались, – уверенно заявил он, – Где-то то тут курятник поблизости.

Курятник они увидели, когда след заставил обогнуть домик. По небольшому огороженному пространству, квохча, ходили куры, суетливо склёвывая что-то с земли. Два петуха – один постарше, другой помоложе важно вышагивали, напоминая жандармов, следящих за порядком.

– Это титулярного советника, – пояснил Алексей, – Любил Аполлинарий Кузьмич жареную курочку. Кормить и поить их – этим Лукерья занималась. Филиппыч рассказывал.