Послание, или Зов утомлённой Земли

Анатолий Григорьевич повертел в руках деревянную фигурку и положил её на журнальный столик.

– Ты бледен, Николай, – заметил хозяин.

– До сих пор дрожь пробивает, как вспомню про сегодняшний вечер, – признался гость.

– Присаживайся, Коля, да коньячку греческого выпей, а то замёрз, поди…

– Спасибо, Анатолий Григорьевич, не возражаю.

– Вот-вот, возражать не надо, – с этими словами хозяин налил в рюмку коньяк и протянул её Николаю.

Толстяк выдохнул и выпил коньяк до дна.

– На-ка вот, лимончиком закуси, – пристально глядя на гостя, хозяин участливо протянул Николаю дольку лимона.

Николай умиротворённо закрыл глаза. Потом резко раскрыл их и с удивлением и испугом посмотрел на хозяина.

– Григорьич, что-то мне больно! – прохрипел Николай.

– Извини, друг, – сказал Григорьич и усмехнулся.

Однако вскоре ухмылка сползла с его губ. Хозяин увидел, как толстяк, хрипя и задыхаясь, вытащил из-под свитера пистолет и прицелился ему в лоб.

Хозяин побледнел. Послышался чуть слышный хлопок. На белоснежный халат Григорьича брызнули алые капли крови. Он откинулся на спинку кресла и замер с приоткрытым ртом.

Успевший отомстить за себя толстяк выронил пистолет и, захрипев, сполз на роскошный зелёный ковёр.

Услышав подозрительный шум, телохранитель зашёл в комнату. Он удивлённо посмотрел на застывших хозяина и гостя. Сначала Олег хладнокровно осмотрел мёртвого хозяина, а затем наклонился к бездыханному толстяку и перевернул его на спину.

Изо рта мертвеца выделилась обильная пена.

Олег осмотрел комнату и решительно вышел в коридор, но затем остановился и вернулся к журнальному столику, на котором лежал талисман. Он вытащил из кармана пиджака носовой платок, замотал в него фигурку и, поморщившись, убрал её в портфель, который стоял возле дивана. Затем телохранитель взял портфель, вышел в коридор, надел куртку и покинул квартиру.

Спустя несколько минут Олег уже ехал в сторону центра на хозяйской «Тойоте» – одной из многочисленных машин шефа. Он не обращал внимания на разыгравшуюся метель и налипавшие на ветровое стекло хлопья снега.

Олег опасался за свою жизнь. За то, что он не уберёг Григорьича, с ним могли расправиться крутые приятели его бывшего шефа. А ещё он ощущал смутную тревогу, исходившую от портфеля, который лежал на заднем сиденье.