Папирус любви

Такую скромную, желанную…

К сожалению, подобные мечты успели многократно разбиться о безжалостную действительность – принцы самого разного пошиба кучковались исключительно возле ночных клубов и всевозможных офисов, напрочь игнорируя неприветливое здание городской библиотеки.

“Но ради чего тогда…”

– Наконец-то, Катенька, а то я уже заждалась, – притаившаяся рядом с лестницей заведующая резвым оленем умчалась куда-то вдаль. – Скорее, золотце!

– Вот тебе, а не прекрасный принц, – девушка скрутила фигу, мстительно сунув ее себе же под нос.

Затем вздохнула, сняла с оправы очков паутину и двинулась вслед за Степановной, звонко цокая каблуками по бетонному полу.

Впереди раздался громкий лязг – как оказалось, страстно переживавшая за свое рабочее место старушка бросилась в одиночку сражаться с огромной заржавевшей дверью и даже вышла из этого боя победительницей.

– Заходи, солнышко. Вот, глянь сюда…

Через несколько минут юной библиотекарше стало ясно, что от нее требовалось всего лишь по очереди доставать книги, протирать их тряпочкой, а затем бережно ставить на место – в представлении Степановны именно это являлось лучшим способом доказать любым проверяющим, что ценные фонды действительно находятся под ее неусыпным надзором.

Катя собралась было возразить, но быстро передумала, махнула рукой и взяла предложенный ей кусок ткани. Трепыхаться и обсуждать директивы руководства следовало раньше – до того, как они спустились в этот проклятый подвал.

– Зинаида Степановна, а вы библиотеку закрыли?

Повисла неловкая пауза, за время которой в помещении стремительно сгустился всепоглощающий ужас.

– Ой!

Спустя мгновение бодрая старушка опрометью метнулась к выходу, спеша как можно скорее пресечь любые противоправные действия, прямо сейчас совершаемые с вверенным ей имуществом.

– Дурдом, – пробормотала Катя, ставя на полку только что протертую книгу и доставая следующую. – О, а вот это действительно что-то интересное…

На черной и слегка потрескавшейся от времени обложке был выдавлен странный рисунок – ровная октаграмма, заполненная совершенно непонятными символами.

Впрочем, надпись под изображением оказалась сделанной на обычной латыни и вполне читаемой.

– Magnus dux libro sapientiae… – задумчиво произнесла девушка, с уважением рассматривая тяжелый том. – Ну-ну.

Учеба на филологическом факультете позволила студентке без запинки выговорить заковыристую фразу, но ее смысл все равно остался скрыт за семью печатями.