Папирус любви

Прочные веревки крепко обвили ее запястья, туго сдавили локти, а следом и плечи. Кто-то невидимый опутал щиколотки, крепко затянув грубо впившиеся в кожу узлы, начал связывать колени…

Катя почувствовала себя беспомощным олененком, угодившим в силки жестоких браконьеров.

– Пустите, уро… ммм!

Стоило ей только открыть ротик, как в нем оказался толстый веревочный узел. Студентка попыталась выплюнуть воняющую прогорклым маслом гадость, но стоявший рядом мужик заботливо пропихнул кляп еще глубже, лишив бедняжку последней возможности озвучивать свои протесты.

Ощущая полную и окончательную потерю свободы, она отчаянно задергалась в путах, но добилась лишь того, что один из окруживших ее врагов раздраженным голосом пролаял непонятный отрывистый приказ.

Последовала очередная возня, в результате которой щиколотки Кати оказались намертво связаны с запястьями, поверх уже существующих веревок легли новые, а на шею была наброшена петля, мешавшая нормально дышать и оттягивавшая голову назад.

Девушка оказалась выгнута словно туго натянутый лук и накрепко зафиксирована в таком положении. Ни единой возможности хоть как-то пошевелиться, вернуть себе потерянную независимость или хотя бы просто обругать пленивших ее сволочей.

Осознав тщетность дальнейшей борьбы, Катя самозабвенно расплакалась – громко хлюпая носом, испуская жалобные стоны и сотрясаясь от рыданий.

Вокруг послышались тихие смешки, зазвучал непонятный, но веселый говор, а стоявшие возле нее люди окончательно расслабились.

Душу студентки накрыла новая волна паники и она изо всех сил замычала в кляп, вызвав тем самым дружный хохот присутствующих. Само собой, лапавшему ее нежное тело уроду это никак не помешало – грубые пальцы начали действовать еще активнее, взявшись прямо через бюстгальтер теребить и сжимать предательски затвердевшие соски.

Новая волна рыданий была вызвана уже обидой на собственное тело, абсолютно забывшее о проблемах хозяйки.

Неизвестно, чем бы все закончилось, но раздалась новая команда, смешки стихли, а гнусная конечность наконец-то убралась с ее груди. Еще через несколько секунд Катю бесцеремонно подняли с земли, а затем куда-то понесли – словно вещь или предназначенное для продажи домашнее животное. Бессловесное, лишенное свободы воли и совершенно бесправное.