Перекресток. Охотник

Надо продать ее к чертям. Не хочешь обратно забрать?]

[Нет, извини. У меня тут своего геморроя хватает.]

[Ну да. Кстати, есть заклинания, позволяющие перетягивать к себе друзей откуда угодно. Не хочешь такое надыбать?]

[Нет у меня больше друзей, забыл, что ли?]

[Хорош дуться. Ты же у динозавров сидишь? Алекс сегодня обмолвился, что мы могли бы тебе помочь. Если надо, можем денег на заклинание переслать, чтобы ты нас запорталить мог.]

[Вот даже как? Я подумаю над этим предложением.

[Бро, не души. Сам же знаешь, что из-за тебя дебафы на всех перекинутся. Но объединяться в группу для фарма нам никто не мешает.]

[Посмотрим.]

Чувствуя приятное душевное тепло из-за разрушенных на корню планов своего бывшего командира, я дождался восстановления “искры”, отправил Флинта агрить нового птеродактиля… но совершенно неожиданно обломался.

– Крраб, – доложил вернувшийся через пару минут попугай. – Трри палки! Опассность.

– В смысле? Никого не нашел?

– Крраб.

– Один?

– Трри.

– А почему никто из них не прилетел?

– Тррусы!

Осознав, что добиться от питомца вменяемых ответов не получится, я тихо ругнулся и полез наверх.

Маленькое плато, еще совсем недавно переполненное орущими крыланами, выглядело очень тихим и спокойным. На растрескавшейся каменной поверхности лежали густые вечерние тени, несколько рогатых черепов умиротворенно таращились вдаль своими пустыми глазницами, растущая кое-где травка мягко шевелилась под дуновениями теплого ветерка…

– Ну? В какой они стороне?

– Там, – сообщил попугай, благоразумно перебираясь ко мне за спину.

– Тогда вперед. Вперед, я сказал!

Флинт неохотно поднялся в воздух, долетел до расположенного метрах в пятнадцати от нас камня и шлепнулся на его верхушку. После чего сообщил::

– Пиастрры.

– Какие, к черту, пиастры? Где эти твари? Или…

В ответ на мой возмущенный крик раздалось громкое шуршание, а затем ответный вопль – резкий, пронзительный и злой.

– Блин, – пробормотал я, опускаясь на колени и хватаясь за лежавшую рядом лиану. – Достали уже со своей хренью!

Вопль повторился, но затем на плато опять спустилась тишина.

Спустя минуту зрение вернулось. Как и чувство равновесия.