Страна Синих Ягод

Мясо брали руками и ели, запивая его вкусным элем, который разливали по кубкам появившиеся в пиршественном зале молодые женщины в длинных чёрных платьях, некоторые из которых были довольно миловидными. На молодых служанок, время от времени, поглядывал своими тусклыми рыбьими глазами легат Себастьян. Ингвару стало страшно за судьбу этих милых девушек.

Вкусная еда и хмельной напиток взбодрили Ингвара и Ульвара. Наступило время, когда викинги на пирах обычно начинали петь песни. Удалой Ульвар мог в любой момент затянуть свою любимую Прощальную песнь викинга.

Пиршество в крепости саксов проходило немного иначе, нежели в поселениях викингов. Здесь пили много эля, но не пели, а только громко разговаривали с соседями по столу. Ингвар заволновался, когда легат Себастьян, посматривая в их сторону, что-то прошептал на ухо епископу Джереми, который отрицательно замотал головой и дружелюбно посмотрел на викингов. Заметив это, Ингвар приободрился. Однако легат Себастьян не успокоился и обратился к сидевшему справа от него Эдварду.

Тот стал утвердительно кивать ему в ответ. Русоволосая девушка, разливавшая эль по кубкам, отошла от Эдварда и склонила кувшин над кубком Ингвара. При этом она зашептала ему на ухо. Она говорила на родном языке викингов. Ингвар даже вздрогнул от неожиданности.

– Вас собираются бросить в темницу и допросить. Легат и Эдвард подозревают, что вы лазутчики. Не отвечай мне ничего, – нежным голосом едва слышно произнесла девушка и отошла от Ингвара.

Из головы Ингвара моментально выветрился весь хмель.

Он бросил быстрый взгляд на Эдварда, который что-то говорил подошедшему к нему воину. Выслушав Эдварда, воин прошёл вдоль стола и, как бы невзначай, толкнул в плечо трёх саксов, которые встали, подошли к двери и вооружились мечами.

Ингвар растерялся. Выход был перекрыт вооружёнными воинами, а окон в зале не было. Он стал думать, как им с Ульваром сбежать из крепости, но ему в голову не приходила ни одна дельная мысль.

И тут отличился Ульвар. Вообще-то, и без того положение у двух викингов, попавших на чужой пир, было незавидным, а Ульвар вдруг рявкнул на гортанном родном языке первые слова Прощальной песни.

Саксы, не привыкшие к рокочущей чужой речи, вздрогнули. Легат Себастьян что-то выкрикнул на неизвестном Ингвару языке.

Ульвар ответил священнику на своём родном языке криком, напоминающем орлиный клёкот. При этом могучий викинг, сшибая кувшины и кубки, вскочил ногами на стол, который прогнулся под ним.