Где-то во Франции

Он сказал, что идет двадцатый век, и женщины могут и должны делать все, что они хотят делать. Я этих слов никогда не забываю.

– И все же вы их забыли. Поэтому вы до сих пор под каблуком у вашей мамаши и все еще сидите дома и жалеете себя вместо того, чтобы сделать то, что считаете правильным.

– Вы правы.

– Конечно, права. Так что вы будете делать?

– Я… я не уверена.

Шарлотта смерила Лилли пристальным, недоумевающим взглядом из-под очков, – так она порой смотрела, когда еще была гувернанткой, а Лилли – ученицей, и ученица давала неубедительный и непродуманный ответ на поставленный перед ней вопрос.

– Но я подумаю об этом, обещаю. Возможно, для начала обращусь в ВДП, возможно, в ТДЧПП[7 - Территориальная добровольческая часть первой помощи.].

– Отлично. А если их ответ вас разочарует?

– Тогда я придумаю что-нибудь другое.

– 6 –

Белгравия-сквер, Лондон

Декабрь 1914

Лилли всегда чувствовала приближение матери – у нее были такие характерные шаги, четкие, резкие.

Даже неумолимые.

– Элизабет! Вот ты где.

– Да, мама. Я сюда пришла сразу после завтрака.

Лилли закрыла книгу, лежавшую у нее на коленях, но прежде этот том уже успел привлечь внимание матери.

– Я вижу. Читаешь.

– Да, мама.

– Почему ты с таким упорством проводишь дни, уткнувшись в книгу носом? Учение – дело хорошее, Элизабет, но как ты найдешь подходящего молодого человека, если целыми днями прячешься здесь?

Лилли прикусила язык, с которого чуть было не сорвался ответ: все молодые люди, которых она знала, сегодня находились далеко от Лондона – ответили на призыв взяться за оружие.

Она, прежде чем ответить, досчитала до десяти.

– Если бы я помогала армии, исполняла свой долг, как другие, то я бы не заполняла свои дни чтением.

– Твой долг не выходит за рамки семьи.

– Но, мама…

Мать Лилли, держа спину очень прямо, подошла к одному из окон, выходивших на классический сад.

– Пожалуйста, позволь мне продолжать, Элизабет. Твой отец, твои братья и сестры, наши дома – все это труд моей жизни.

И я отдала этому ту же энергию и упорство, что отдают мужчины, стремясь к достижению своих целей. Ты наверняка можешь оценить плоды моих трудов.

– Конечно. И пожалуйста, верь мне, когда я говорю, что благодарна тебе. Но…

– Что «но», Элизабет?

Что она могла сказать? Конечно, Лилли чувствовала себя благодарной, но еще она знала, что жизнь ее матери – не ее жизнь.

– Только ты подаешь это так, словно я все отвергаю.