Близится буря

Завтракать на рассвете на этой террасе особенно хорошо. С моря легкий бриз, красное солнце по всей поверхности малиновыми искрами разбегается. Чай Валентина заваривает так, как у меня самого не получается, выходит он душистым и вкусным, а гренки хрустят на зубах – аж в ушах отдается.

Тимофей вывел мне Зорьку, уже оседланную, подстраховал, пока я со своей ногой в седло карабкался. Ворот за мной закрывать уже не стал – день настал. По дороге встретил Василия с двуколкой, он ехал Веру забирать.

Поздоровались и разъехались. И вообще оживленно стало, потому что фермеры здесь с петухами встают и сразу на работы разъезжаются.

Пару раз пускал Зорьку рысью, но надолго меня не хватало, переходили опять на шаг. Быстрее бы зажило, что ли, ни пройтись нормально, ни проехаться. Аглая двуколку предлагала – так, может, согласиться? Или даже нанять кого «водителем», благо финансы позволяют. А что, не лишено смысла вообще-то. Надо подумать.

В городе тоже было оживленно, мамаши младших детей в местную школу вели, развозчики из лавок катили на тележках, в которые были запряжены все больше меланхоличного вида ослики, от дома к дому, развозя заказы, открывались лавки.

Дневная жара не опустилась еще на город, поэтому многие стремились переделать все свои дела на улице прямо сейчас.

В порту было оживленно, люди расходились по своим местам, видна была суета на палубах пришедших из других краев судов, везде шла утренняя приборка. В общем, жизнь своим чередом двигалась.

Собирался я идти говорить с Игнатием, да никуда идти не пришлось: он меня у коновязи встретил, повод подержал, пока я с лошади слезал, стараясь лишний раз ногу не напрячь.

– Как дела, Игнатий? – спросил я, пожав ему руку.

– Да нормально дела, только разговор к тебе имеется от всего экипажа.

– На «Аглаю» перейти хотите? – перешел я сразу к главному, надеясь, что угадал.

Игнатий смутился немного.

– А что, уже все знают? Так мы только промеж собой пока говорили.

– Нет, просто догадался, – успокоил я его. – Посидим? – показал я тростью на «курилку» – несколько скамеек и столов под тростниковым навесом, где обычно собирались на обед те, кто носил этот самый обед с собой.

– Ага, посидим, – с готовностью согласился Игнатий. – Так вот, поговорили мы промеж собой. Работал я на Павла и на дочь его, понятное дело. Остальной экипаж новый… ну да что я рассказывать тебе буду, сам все знаешь.