Бандит

Дверь из гаража вывела в кое-как покрашенный подъезд с потеками сырости по внешней стене. Бетонная лестница, простые крашеные сварные перила. Обычная железная дверь, «27» на ней выведено краской по трафарету. Ожидал от этой двери гулкости, но замок провернулся глухо, и открылась она тихо – явно заполнена чем-то.

Квартира чуть удивила, никаких подсказок я на ее счет покуда не получал. На фоне всеобщей обшарпанности она выглядела как островок домашнего уюта. Так вроде все просто, но чисто, и даже какой-то стиль есть.

Маленькая прихожая с зеркалом и вешалками, из нее можно в ванную зайти. Там все простенько, но чисто, и тоже вроде стиль наличествует. Затем довольно большая комната, и из нее вход в кухню. На ум сразу пришло слово «Икеа», именно у них все такое.

В комнате зеркальный шкаф во всю стену, широкая кровать, отделенная от остального пространства декоративной перегородкой. Диван, два кресла, низкий столик, у окна стол с компьютером. На окне жалюзи, явно потому, что с соседним домом чуть не окна в окна.

Так, деньги… деньги пока в кухонный шкаф, чтобы на глаза случайно не попались. Не было никаких денег вообще. Не было – и все тут.

Таблетки в холодильник, прямо в пакете. Их отдать надо будет. Все вроде. Теперь переодеться, потому что, по легенде, я весь в крови был. И вид понесчастней, я же ранен. И ждем этого Большого, так как почти что час и прошел.

Звонок в дверь оказался с незнакомой мелодией. Я поискал глазами домофон, но ничего у входной двери не нашел. Пришлось топать в холодный подъезд самому и спускаться на первый.

Там уже отпер еще одну железную дверь длинным ключом с двойной бородкой, на этот раз гулкую и крашенную в бурый цвет. За ней, перед самым крыльцом, оказалась еще одна «Тайга», только вишневая и на модных дисках, а на самом крыльце стояло двое – здоровила с бритой головой, лет сорока, со сломанным носом и ушами, и совсем молодой вертлявый шустрик чуть за двадцать возрастом, с убранными в хвост длинными волосами.

– Живой, Вован? – здоровила шагнул в дверь, облапив меня и похлопав по спине.

 – Чё с репой?

– Касательное, – изобразил я многозначительную лаконичность. – И сотряс, похоже, блевал дважды.

Вихлястый тоже вошел следом, протянул тощую ладонь для рукопожатия. Саня, Саня Сирота. Фамилия у него Сиротин, он Большому каким-то родственником приходится, ну и возит его заодно.

– Может, лепилу пригнать? – забеспокоился Большой. – Пусть колес каких даст или чё.

– От сотряса только лежать, – отказался я.