Двери во Тьме

В моей действительности я таких судов и не видел в России. Вот в Голландии их на каналах много стояло, а у нас не было. Широкое такое корыто, в длину метров двадцать. Сзади надстройка с чуть торчащей ходовой рубкой. На палубе большие, поднятые над ней примерно на метр люки. Типа сухогруза что-то, но речное и маленькое. Хотя кому маленькое, а кому и нормально. Сколько сюда тонн накидать можно? Двадцать? Пятьдесят? Черт его знает, но места хватает.

– Ну че, тут только в надстройку идти, – сказал Федька.

– Ага, верно.

Стальная, закругленная снизу и сверху дверь открылась с гулким металлическим скрипом, луч осветил что-то вроде кают-компании, совмещенной с кубриком. Крошечный камбуз. Трап наверх и трап вниз.

– Постой тут, я наверх загляну, – сказал я Федьке.

Тут окна большие, так что вообще беды ждать не следовало. Я, не слишком даже хоронясь, поднялся по трапу и заглянул в ходовую. Да, тут не спрячешься. Место рулевого, стол письменный у окна, возле него кресло не слишком судового вида, явно с берега.

– Че там? – спросил Федька, когда я спустился вниз.

– Чисто. Пошли ниже.

Внизу были двери в гальюн и в машину. Но и в машинном отделении не было ничего опасного и даже интересного. Большой замасленный двигатель с торчащими как лианы проводами, какие-то баки – с горючим, наверное, – через небольшие грязноватые иллюминаторы свет пробивается, тоже не слишком чистый. Присутствия Тьмы даже организмом не чувствуешь, что на таком от нее расстоянии противоестественно.

Трюм заинтересовал больше. Из него вела дверь в форпик – «таранный», так сказать, отсек. И там обнаружился грубый дощатый настил на полу и несколько старых и грязных одеял, брошенных на него. У самой двери валялась алюминиевая миска.

– Ни хрена себе, – сказал Федька. – Это чем ученый Серых занимался?

– На зиндан похоже.

– Зиндан – яма, – поправил он меня.

– У нас бандюки так называли любое место, где забранного человека можно было запереть.

– Ага, тогда похоже, – кивнул он. – Кого-то здесь точно держали.

– Держали. С помощью Паши. С помощью Паши, – повторил я, обернувшись к Федьке. – Мы с ним поосторожней теперь, лады?

Федька только кивнул.

Нехорошее какое-то судно получается. Как-то сразу подвал вспомнился с мучительски сожженной Скляр. Там ведь тоже проход искали.

А вообще трюм был пуст и даже чисто выметен, похоже. И вообще на судне было пусто и, кажется, безопасно.