Эпоха мёртвых. Начало

– Владимир Сергеевич, что случилось?

– Крыса укусила, – неожиданно спокойным даже для самого себя голосом ответил Дегтярев и подобрал диск с пола. Он оказался тем самым, из-за которого они и спускались в лабораторию. – Все, Ринат, пошли наверх, я нашел то, что нужно. Мне надо себе палец там перевязать.

– Крыса не заразная? – забеспокоился охранник.

– Думаю, что нет, – соврал Дегтярев.

Они быстро дошли до двери лаборатории, потом также быстро выбрались из подвала. У самого выхода, едва закрыв за собой дверь, они столкнулись с Оверчуком.

– Что там внизу, Владимир Сергеевич? – поинтересовался безопасник.

– Разгром, развал, – мрачно сказал тот.

– Порезались? – Оверчук кивнул на перевязанный платком палец Дегтярева.

– Да, порезался, – кивнул ученый. – Стекло битое кругом. Я буду у себя в кабинете, и мне очень хотелось бы с вами переговорить, Андрей Васильевич.

– Хорошо, разумеется, – кивнул безопасник.

– Я перемотаю руку, и, если вас не затруднит, минут через пять зайдите ко мне.

Там достаточно света от фонарей с улицы, мы сможем разговаривать.

– Хорошо. А пока Минаева отыщу, что-то я давно его не видел. – Оверчук повернулся к охраннику, спросил: – Ринат, не видел?

– Нет, Андрей Васильевич, – помогал тот головой.

– Черт, я без рации, – вздохнул Оверчук. – Ну-ка вызови его.

Дегтярев отдал фонарь Ринату. В окна попадало достаточно света с улицы, а глаза уже привыкли к темноте, и он оставил безопасников в вестибюле, поспешив наверх.

Он уже сознавал, что обречен, и, как ни странно, это знание сделало его удивительно спокойным.

И еще Дегтяреву нужно было сделать несколько вещей. Сначала ему нужно было послать сообщение Сергею Крамцову. Это был единственный человек, которому он доверил бы заботу о своей семье. Тем более что у самого Сергея не было ни единой близкой души в этом мире, а сам аспирант стал Владимиру Сергеевичу вполне родным.

Затем он собирался звонить по телефону. Звонить военным, звонить городским властям, звонить куда угодно, лишь бы город спохватился, начал бороться за жизнь.

Потому что из стен этого маленького института вырвалась не-жизнь, питающаяся жизнью. А затем надо было найти способ покончить с собой, не дожидаясь, пока ты превратишься в зомби. И это было настоящей проблемой, потому что огнестрельного оружия у Владимира Сергеевича не было, а без него найти способ пробить себе голову проблематично. Зато оружие было у охраны и у Оверчука.