Сыграй на цитре

Вовремя.

Ну же. Мои пальцы сжимаются вокруг ручки веера. Я заставила заглотить наживку, я посеяла недоверие, но то, что происходит дальше, находится вне моего контроля. Ну же.

Я знаю, что ты можешь ехать быстрее.

Два генерала Миазмы, Коготь и Гадюка, мгновенно появляются рядом со своей леди, обнажая свои мечи. Остальные войска Миазмы выстраиваются вокруг нас. Темноту разрезает резкий вскрик. К нашим ногам, сквозь листья папоротника, тянутся туманные призраки. Миазма выглядит бледной. Поговаривают, что председательница Совета Министров верит в призраков.

Я полагаю, это вполне естественно; призраки и боги – это в принципе одно и то же.

Но ни один призрак не смог бы прорваться сквозь папоротник и солдат так, как это делает Облако.

Она – буйство синего плаща и бронзовых доспехов на исполинской кобыле, ее глефа высоко поднимается над головой, прежде чем опуститься. Вот уже острый наконечник погружается в грудь одного из приспешников Миазмы, в то время как копье врезается в голову в шлеме.

Бронза и кость уступают, и теперь моя очередь бледнеть, когда я вспоминаю воинов из моего кошмара. Но все это – часть моего плана.

И Облако тоже, даже если она не в курсе.

Ее рыжеватые глаза обводят поляну, замечая моих солдат, солдат Миазмы, саму Миазму, прежде чем, наконец, остановиться на мне.

Я вижу точный момент, когда она собирает воедино кусочки моего дезертирства.

К тому времени, как Лотос справляется со своим кляпом и кричит предатель, Облако уже прорвалась через целую линию пехоты Миазмы.

Ее серповидный клинок смазан их кровью, когда она опускается на одно колено. По ее сигналу летят стрелы, пролетающие над ее головой. Одна попадает Леопарду в глаз. Еще одна царапает мое плечо. Я шиплю, зажимая кровоточащую рану, когда войска Миазмы открывают ответный огонь.

Лучники Облако падают со своих скакунов, как сливы с дерева.

Но Облако – она вращает свою глефу, пока та не превращается в размытое пятно, в пасть клинка, который пожирает все на своем пути – пути, ведущем ко мне.

Ко мне, обманщице. Предательнице. Той, кто насмехался над Облако за то, что она отпустила Миазму, прямо перед тем, как самой поехать давать ей клятву.

Конечно, она никогда не доберется до меня. В одиночку Облако вполне могла бы убить тридцать приспешников, но не сотни. Пехотинцы окружают ее, их пики заострены, как кольцо зубов. Более слабый воин запаниковал бы.

Глаза Облако по-прежнему прикованы ко мне.