Сыграй на цитре

Лезвие лунного света разрезает воздух между нами, освещая нижнюю половину его лица. Его рот кривится в ухмылке, когда я поднимаю свой веер.

– Славное оружие.

– Спорим, тебя никогда не шлепали веером. – Не паникуй. Я молчу о том, что у меня на самом деле есть оружие. Я была не в восторге от идеи испортить свой аксессуар, но Жэнь настояла на этом. Теперь, как бы полоснуть его, не угробив мои одежды…

– Ты хотела сказать «не пронзали веером насквозь»? – Одним движением он хватает меня за другое запястье, прижимает его к колоннаде над моей головой и откидывает бамбуковую ручку моего веера.

В уголке моего правого глаза зловеще сверкает лезвие острого серебряного складного ножа.

– Не волнуйся, – говорит он, пока я сопротивляюсь, пытаясь вырваться. – Я хочу, чтобы ты излила на меня свои тайны, а не кровь.

– Какие тайны? – Должно быть, он следил за мной. Вопрос в том, как долго.

Я щурюсь, всматриваясь в его лицо в поисках ответов. Он делает мне одолжение, подставив лицо лунному свету. Сухопарый, на грани истощения, как будто его морили голодом, украшен парой острых скул и глазами с тяжелыми веками.

Цвет его кожи даже какой-то более анемичный, чем у меня, а его бледные виски поразительно контрастируют с длинными, черными, как вороново крыло, волосами. Часть их собрана в хвост, а оставшиеся пряди свободно свисают вниз. Пряди щекочут мне лицо, когда он прижимается губами к моему уху.

– Может быть, для начала обсудим настоящую причину твоего появления здесь?

Он отступает назад, выпадая из лунного света.

Тень снова вуалью закрывает его лицо, и я костенею. Что-то в нем кажется знакомым. Он молод, как и я, что должно выделять его на фоне всех этих тучных взрослых, столпившихся вокруг стола с картами. Но я его не узнаю. Не помню, чтобы видела его в шатре. Как я могла его не заметить? Может ли он быть слугой?

Он одет не так, как слуга, и эта деталь становится очевидной, когда из-за угла появляется настоящая прислуга. Позолоченный поднос, балансирующий на ее руках, звенит, когда она останавливается как вкопанная.

Она таращится, и я смотрю прямо через плечо моего захватчика. Я не знаю, как мы выглядим, но, судя по румянцу на лице прислуги, я сомневаюсь, что как-то приемлемо.

Так не пойдет. Я стала Восходящим Зефиром не для того, чтобы незнакомые парни могли расплющить меня о колоннаду. Мой веер может быть и вне досягаемости, но его пах определенно нет. Мое колено уже на полпути к цели, когда к служанке возвращается голос.