Сыграй на цитре

Здоровая, счастливая Ку, берущая Цикаду за руку.

Ку, которую знала я, никогда не хотела держаться со мной за руки.

Я хватаюсь за борт джонки в поисках поддержки, зажмуриваю глаза, когда приближается Ворон.

– Эй. – Его голос звучит откуда-то издалека. Рука ложится мне на плечо. – Все в порядке?

Как будто ему не все равно. Продолжай, хочу сказать я. Спроси меня, почему я застыла там, во дворе Цикады. Он, должно быть, умирает от любопытства. Я бы на его месте уж точно умирала.

Но он не спрашивает. Просто повторяет вопрос еще раз.

Я не могу сказать, искренна ли тревога в его голосе. С Вороном я о многом не могу поговорить.

Я прислоняюсь лбом к борту. Такая приятная прохлада.

– Просто оставь меня в покое.

– Ты всегда можешь обратиться к моему врачу.

– И закончить как ты? – Моя грудная клетка напрягается, легкие сжимаются. Отлично. Паническая атака. И не в какой-то другой момент, а прямо сейчас. – Нет, спасибо.

– Это моя собственная вина в том, кто я и где.

– С чего бы? – Не то чтобы меня волновал Ворон или то, как он приобрел свою чахотку.

Но мои ноги дрожат. Я чувствую, как соскальзываю на палубу.

Ворон обхватывает меня рукой, останавливая мое падение.

– Врач распознал мой кашель на ранней стадии. – Он ведет меня к одному из чайных столиков; у меня не хватает сил сопротивляться ему, когда он усаживает меня на табурет. – При достаточном отдыхе я мог бы предотвратить переход болезни в хроническую форму.

– Тогда почему бы тебе не сделать это?

Ворон жестом подзывает слугу и отсылает его обратно с указанием, смысла которого я не улавливаю.

Я едва слышу его, когда он говорит:

– Трудно отдыхать, учитывая состояние империи.

– Какая преданность. – Сарказм теряет свою пикантность, когда задыхаешься. – Все, что ты делаешь, это ради твоей леди?

– Да. Все, что я делаю, делается для моей леди.

– Потому что ты думаешь, что она самая сильная?

– Потому что я беспокоюсь.

За сохранность собственной головы. С таким большим количеством талантов на скамейке запасных Миазма может позволить себе убить любого в ту же секунду, когда они разочаруют ее.

Моя голова кажется огромной, как перезрелая дыня, которая вот-вот расколется. С моих губ срывается тяжелый стон.

– Поговори со мной, Зефир.

С какой стати я должна это делать?

– У тебя есть сестра? – Пусть личный вопрос заставит его замолчать.

– Нет, – отвечает Ворон. Он звучит как будто издалека. – Но у меня была подруга детства, которая мне как младшая сестра.